Вырванное сердце

Когда к ней в кабинет вошёл Власов, она даже ему обрадовалась. Он был красный, распаренный, и от него пахло чистотой и банным веником. Пермякова любила этот запах. Запах из её деревни. Когда она туда приезжала, бабушка растапливала старую баньку и выбивала из приехавшей «городской крали» всю «тамошнюю дурь». Власов произнёс какой-то нелепый, но так нужный сейчас для неё комплимент. Предложил по рюмочке и, как джинн, тут же вытащил на свет початую бутылку коньяка, которую предусмотрительно заныкал в бане. Петровна удивилась его смелости.

«Что это – флирт? Может, он просто хочет выпить и я ему нужна как обычный собутыльник?»

Она по-другому, более внимательно вгляделась в этого пухленького, румяного молодого человека, похожего на пирожок с повидлом.

«Этот, конечно, не брутал Грачёв. Тот как засохший черный хлеб, о который можно сломать зубы, а этот такой «сладенький». Похожий на Сиропчика из книги про Незнайку. Однако может проболтаться. Чего ему в тайне хранить от коллег свои “достижения”? Сразу разнесёт по отделению, если у нас что-нибудь будет сегодня». Они выпили по рюмке коньяка. Закусили шоколадкой. Власов удивился внезапному охлаждению Татьяны, её смене настроения. Ещё несколько минут назад с улыбкой принимала комплименты и вдруг скукожилась, как кусок застаревшего сыра.

– Переживаешь, что Грачёв не пришёл? – рубанул по больному коллега.

– Вот ещё, было бы с чего, – разозлилась на этот вопрос Пермякова, ожидавшая продолжения комплиментов, но никак не этого.

Власов, чувствуя свою ошибку, хотел загладить спиртным и наполнить рюмку женщины очередной порцией, но в этот момент в дверь постучали, и на пороге показалась всё та же дотошная пенсионерка, которая приходила жаловаться на Грачёва.

– А я вас ищу. Кабинет закрыт, хорошо, что сюда догадалась постучать, – обрадовалась Митрофановна. – Начальника уже нет, а дело срочное.

– Что стряслось? – поинтересовался Власов.

– А то, что ваш капитан Грачёв – преступник, прикрывающий криминальный бизнес по отъему квартир у одиноких старух. – Казалось, старая женщина только и ждала вопроса, чтобы излить всё, что у неё наболело за это время. – Эта преступница, на которую я заявление написала, оказывается, его жена. Вот они на пару и промышляют.

– Подождите, какая жена? – откликнулась Петровна. – Он не женат, насколько я знаю.

– Как же, – усмехнулась доносчица. – Он паспорт нам её показал – Светлана Грачёва! И штамп из загса в паспорте проставлен.

Власов с трудом подавил в себе эмоции, чтобы не показать, как он доволен таким стечением обстоятельств.

«Ну, вот и все, Грач, пора тебе освобождать кабинет для более адекватных сотрудников. Теперь будешь зекам руки ломать на зоне. Ишь ты какой, втихаря решил «капусты порубить». Вот Альбертик удивится, когда узнает, что Наташка – жена оперативника УГРО. Светлана Грачёва, значит. Вот так номер!»

— Слушай, Татьяна, я тут недавно работаю, но мне казалось, что про его жену говорили, что она погибла в ДТП, – неожиданно вспомнил такой казус сосед по кабинету. – Или мне это приснилось? Два года назад?

– Да, я тоже слышала, – кивнула Пермякова, – но Грачёв не опознал в жертве трагедии свою жену. Он говорил, что там совершенно посторонняя женщина была. Тогда судебным медиком Самуил Натанович работал, он все эти подробности знать должен, а я ему на смену чуть позже пришла.

– И начальник наш, – сам себе напомнил Власов. – Он-то уж точно знает всё в подробностях.

– Ну так я лучше к нему, к подполковнику Козлову на приём запишусь, – моментально среагировала Нужняк, ретируясь из кабинета.

– И как мы должны себя вести, получив такую информацию? – Татьяна выглядела немного растерянной. – Как реагировать?

– Рапортом, Танюша, рапортом, – наполняя её рюмку, улыбнулся Сергей Власов. – Это прямой повод для служебного расследования.

– Ты веришь, что Грачёв преступник? – покачала головой Пермякова. – Ты веришь в этот бред с квартирным мошенничеством?

– Приходится верить, – сделал разочарованный вид оперативник. – Во-первых, потерпевший при мне опознал преступницу, а она до сих пор Грачёвым не арестована. Во-вторых, только сейчас свидетельница дала показания о том, что капитан Грачёв является мужем мошенницы. Паспорт опять же в наличии! Похоже, что капитан работал с этой криминальной группой. Недаром мы их так долго всё никак отловить не можем. Теперь становится понятно, кто крышевал всю эту банду. – Власов в «расстроенных» чувствах опрокинул рюмку не чокаясь и вскочил на ноги.

– Нет, я не могу до утра оставлять это без доклада, пойду в дежурку звонить начальнику. – Не дожидаясь реакции женщины, он вышел из кабинета и побежал по ступенькам лестницы, радуясь, что всё так удачно обернулось для его банной компании.

Татьяна Петровна снова осталась одна – безнадёжно одна. Хотя нет. Власов оставил врачу-эксперту ополовиненную бутылку коньяка. Оставшись в паре со своим последним «французским кавалером», расстроенная женщина не преминула воспользоваться этим обстоятельством и отдалась ему вся полностью. Как, впрочем, и он – взаимно и без остатка…

* * *

«Сейчас она посмотрит на часы и засобирается домой. Надо что-то предпринять».

Егор подошёл к плотной тканевой перегородке, которая висела гармошкой у стены, и потянул её за край, зонируя комнату на две половинки. Детская половина была небольшой и умещала в себе кровать, на которой спала дочь, и её письменный стол. На взрослой территории оказался стол, раскладывающийся диван и холодильник со шкафом. Мария с удивлением осматривалась в новой обстановке, удивляясь такой метаморфозе.

– Это что значит, Егор? – спросила она, но по напряжённому выражению глаз было видно, что она знает ответ на свой вопрос. – Зачем этот занавес, мы же не в театре?

– Это ты правильно сказала, что мы не в театре, – зацепился за её фразу мужчина. – Нам пора перестать играть и начать жить реальной жизнью. Ты моя жена, я твой муж. Там за перегородкой спит наша дочь. Как тебе такая проза жизни?

– Значит, ты со своей женой вот здесь, за этим занавесом спал? – усмехнулась женщина. – А там ваша дочка?

– Наша дочка! – сердито поправил Егор, который уже нервничал с каждым разом всё больше и больше.

– Что ты от меня хочешь? – пристально посмотрела на Грачёва женщина. – Мне нужно домой, к маме. Она там одна.

Она встала, показывая своё намерение уйти.

– И мы с дочерью одни, – упёрся Грачёв, не желая выпускать её из устроенной им ловушки.

«Замолчала. Думает, наверное, как убежать. Поправляет волосы… У неё на шее справа была родинка, может, сказать ей об этом? Или сначала самому убедиться? Чушь. Я и так знаю, что это она. Кроме неё у нее ещё родинка под левой грудью и на лопатке… справа. На бедре, на внутренней стороне, выше колена… на правой ноге. Я всегда целовал их в определённой последовательности и улетал в «космос». Точнее, в его зеркальное отражение. Вместо белых звёзд на чёрном небе чёрные родинки на её белой коже. Словно особое небесное созвездие отразилось на её прекрасном теле… Она это знала и игралась, не давая прикоснуться губами к этим звёздам-родинкам, распаляя меня ещё сильнее. Чёрт! Лучше я бы об этом не думал. Теперь надо срочно сесть, а то выдам себя с потрохами».