Вырванное сердце

– Послушайте, гражданочка, а вы не думаете о том, что можете оказаться на скамье подсудимых за ложный донос?

Этот вопрос от представителя власти, словно кинжал Брута, вонзился в сознание Митрофановны, которая всю свою жизнь отдала сотрудничеству с правоохранительной системой государства.

– Меня под суд? За ложный донос? – не веря своим ушам, уточнила пожилая женщина.

– А что вы думаете, есть такая статья в Уголовном кодексе за такие огульные, заведомо ложные обвинения, – подтвердил представитель закона.

– То-то мне ваш начальник втолковывал, что вы пережили страшнейшую психическую травму на семейной почве. Что один ребёнка воспитываете, – вспомнила Митрофановна слова подполковника, которые пришлись теперь кстати. – Что там с вашей женой случилось? Пропала или погибла, я не запомнила точно.

«Погибла?! Она сказала: погибла?» — молнией сверкнуло в голове мужчины, застилая гневом остатки разума.

– Что? – Грачёв, с трудом отдавая отчёт поступкам, выхватил из оперативной кобуры пистолет, полученный сегодня у дежурного. – Что ты сказала, ведьма старая?

– Ой! Помогите, убивают! Ой-ой! – Митрофановна, не ожидая такой реакции полицейского, на долю секунды остолбенела, а затем с криком, откинув скатерть, полезла под стол.

– Психическая травма, говоришь, у меня? – Оперативник, преследуя её, откинул край скатерти, ткнув под стол дулом табельного оружия. – Тогда меня и за убийство не осудят.

– Перестаньте. Не трогайте её! Я вас умоляю! – вступилась за Нужняк хозяйка квартиры. Однако Егор уже не слышал слов Царьковой. Кровь прилила к голове, пульсируя в висках, словно просясь наружу.

– Жена, говоришь, погибла? Ах ты жаба! – Чтобы окончательно отыграться на вздорной старухе, он передёрнул затвор, от металлического звука которого в жилах останавливалась кровь.

– Егор, оставьте, пожалуйста, в покое эту старую женщину, – неожиданно раздался голос вышедшей из шкафа Марии.

– Света?! – Грачёв мгновенно утратил интерес к сидящей под столом старухе.

Он суетливо, словно стесняясь перед Марией своих действий, спрятал пистолет обратно в кобуру.

– Вы ошиблись, меня зовут Мария, – поправила его женщина. – И я совсем не ваша жена.

«Света? Жена? При чём тут жена?» – недоумевала сидящая под столом Дарья Митрофановна. Она осторожно откинула свисающую скатерть, чтобы видеть своими глазами, что происходит на «поверхности».

Егор сделал шаг к своей жене, намагниченный невиданной силой её притяжения.

– Света, ты жива и ты рядом! Родная! – Он попытался её обнять, но женщина выскользнула из его протянутых рук.

– Я ещё раз повторяю, я вам не жена, – нахмурилась Мария. – И прошу вас не распускать свои руки.

– Неужели ты меня совершено не помнишь? – продолжал улыбаться Егор, видя перед собой свою жену и понимая, что она совсем рядом с ним и одновременно так далека от него, в своем сегодняшнем состоянии амнезии.

– Как я могу помнить того, с кем даже не была знакома? – совершенно равнодушно произнесла молодая женщина, присаживаясь на постель к матери и интересуясь её самочувствием. Митрофановна, видя, что опасность миновала, вылезла из своего укрытия.

«О-О-О, теперь всё понятно. Криминальный дуэт. Жена пенсионерок одиноких облапошивает с квартирами, а муж прикрывает их семейный бизнес. Надо бежать и начальнику отделения всё доложить. Надеюсь, он не состоит в их криминальной схеме. А если состоит? Ой-ой, тогда добегаюсь точно, стукнут бабке по голове и сошлются на естественную смерть по возрасту. Андрюшка один останется, кто его, обормота, на путь наставит? Нет, нельзя помирать, пока он не женится. Надо похитрее как-то действовать».

Она тихонько присела в сторонке, решив понаблюдать за происходящим и не провоцировать своим поведением «оборотня в погонах». Но к её полной неожиданности, в этот момент в квартиру пришёл её сын. Он показался на пороге комнаты, и она вначале его не узнала. Подумала, что пришёл ещё один участник банды. Андрюшка был до неузнаваемости трезв. В какой-то форменной куртке и брюках, похожих на форменную одежду Министерства по чрезвычайным ситуациям России. Его вечно грязные и взлохмаченные волосы были вымыты, пострижены и расчёсаны на пробор. Вдобавок ко всему в руках он держал букет цветов.

– Мать, а ты чего тут? – Андрей не сразу заметил сидящую в уголке непривычно тихую маму.

Увидев её, головная боль сразу напомнила ему про тяжесть похмельного состояния, но он скрипнул зубами, прогоняя желание выпить.

– Андрейка, сынок! – вдохновилась появлением своего чада Митрофановна. – Мать убивают, а ты всё пьёшь и гуляешь, зараза такая!

– Нет, не пью я больше, – решительно мотнул головой её отпрыск. – Завязал я, баста… Вот и работу нашёл. Завтра выхожу первый день.

– Что за работа? – поинтересовалась Царькова.

– Логистиком в крупную складскую компанию. – Андрей произнёс это с неким вызовом, явно рассчитывая произвести эффект на Марию.

– Боже ты мой, радость какая, – засияла Нужняк. – Да неужто свершилось и Ты услышал мои молитвы? А чего ты с цветами? Кому? Мне?

В последнем её слове было столько радости и надежды, что вопрос прозвучал больше утверждением и уверенностью, что сын пришёл к ней.

«Неужто сынок принёс мне за все мои труды цветочков? Сколько лет я промучилась с ним, а вот и благодарности от него дождалась наконец-то».

— Вот пришел, как обещал, за ответом, – проигнорировал вопрос матери сын, обращаясь к Марии. – Вы как, Маша? Согласны стать моей женой?

– А это что ещё за обмылок? – не преминула последовать реакция Егора. – Ты чего, юноша бледный, сбрендил? Она уже замужем.

– Была. За Лошадкиным, я знаю. – Андрей держал себя в руках, пытаясь сохранить достоинство. – И про дочку знаю, но для меня это неважно.

– За каким еще Лошадкиным? – удивился Грачёв. – Я её муж.

– Да нет, вы шутите. – Андрейка подумал, что сотрудник полиции решил его разыграть. – Вы же милиционер.

– А что, милиционер не может быть мужем? – растерялся от такого аргумента капитан полиции.

– Пусть она паспорт свой покажет, вот мы и посмотрим, кто она. Кому дочь, а кому жена, – не утерпела Дарья Нужняк, осторожно подавая реплику. – Вы, который муж, попросите ее предъявить паспорт, удостоверьте нам её личность.

Мария с тревогой посмотрела в лицо представителя власти, затем перевела взгляд на Царькову.