Вьюнок для Евы

— Фу, Чудик, нельзя! Отпусти меня сейчас же! Иди к себе на окно!

Никакой реакции.

— Я Меларду пожалуюсь!

Недовольно шелестя листьями, Чудик уполз на подоконник, всем своим видом показывая, что его, бедняжку, обидели. Я налила ему воды в кружку и вернулась к папкам.

В первом же деле место, где нашли погибшего дриада, полностью совпало с одним из моих старых снов. И во втором, и в третьем. Все дела, которые назвал капитан, были из моих снов. Как удивительно, что он все их помнит!

Я отметила на карте на стене адреса. Никакой закономерности. Одно ясно точно: судя по датам смертей, дриады погибают всё чаще. Убийца вошёл во вкус? Считает себя неуловимым и пользуется безнаказанностью? Или впал в зависимость? А может, тут что-то магическое, о чём я не знаю? Говорил же незнакомец во сне об алтаре.

Внутри заворочалось тёмное тяжёлое предчувствие. Я завела левую руку за спину, скрутила особую фигу, мысленно потянулась к дару интуиции — и ничего нового не почувствовала. Увы, пока не восстановится резерв, никакой магический дар не будет работать. Разве что спонтанно может активироваться, но это чаще всего бесполезно.

— Эва, Мелард просил передать, чтобы ты съездила домой, — заглянул в кабинет дежурный.

Ещё же рано, мои рабочие полдня не закончились. Ох, вдруг что-то дома случилось? Взгляд упал на стопку анкет погибших дриадов, и внутри снова кольнуло предчувствие. Неужели Кори в беде?!

Бросив всё, я схватила свою сумку и поспешила домой. Свободный кэб на центральной улице нашёлся сразу, и я, отдав пару монет, совсем скоро была у калитки.

Первое, что бросилось в глаза — каменная фигура над калиткой изменилась. Горгулья оскалилась, растопырила крылья и словно тянулась к кому-то. Я огляделась — пустая улица в обе стороны, только у крайнего дома дремлет кучер в пустом кэбе.

Калитка была не заперта. Как и дверь дома.

— Мел?! Кори?! Господин Дирон?! Есть кто дома?

Тишина. Какая-то неправильная, неестественная, когда понимаешь, что живых в доме нет. В коридоре опрокинута ваза. В гостиной никого. В кухне возле ещё горячей плиты на полу стоит ботинок Дирона. В спальне и остальных помещениях тоже никого. Я выбежала из дома, заполошно огляделась и помчалась к кэбу.

— В отделение стражи, быстро!

— Конечно, госпожа, как прикажете, — встрепенулся сонный кучер. — Две монеты, и домчу вас с ветерком.

— Плачу пять, если поторопитесь! — рявкнула я и откинулась на спинку сиденья.

Сердце стучало так громко, что заглушало цокот копыт. Что дома произошло? Где все? Хоть бы они были в порядке!

Кэб подпрыгнул на выбоине. Что-то щёлкнуло, на окна упала тёмная ткань, я почувствовала всплеск магии — и потеряла сознание.

***

Приходила в себя я медленно, словно выныривала из самого глубокого и крепкого сна. Сначала вернулись запахи — нагретого камня, пыли, земли и чего-то ещё, похожего на запах магической лаборатории МАГУ. Потом пришли звуки: шуршание страниц, редкие вздохи, едва уловимые шаги.

Я поняла, что лежу на чём-то твёрдом и холодном. Левая рука неприятно ныла — то ли я ее отлежала, то ли ушибла. Чуть-чуть шевельнула правой рукой и ногами — не связана.

Наконец, я решилась открыть глаза. И сразу увидела перед собой решётку, а за ней — каменную стену. Тот самый подвал, который мне приснился. Только сейчас я не в нише у стены, а в средней клетке. Слева — клетка с дриадом, который упорно вышагивает по своей тюрьме. Справа за решёткой лежит дриада. На первый взгляд кажется, что она спит, но я чувствую, что всё намного хуже — она совершенно обессилена и без сознания.

— А вот и ты, курочка, — неприятно хмыкнул знакомый голос.

Я вскинулась и зашипела от боли в руке. Прислонившись к столу и скрестив руки на груди, на меня смотрел Родрик. Я машинально поискала взглядом Элора — они же всегда ходят вместе, — но нет, студент был один. За его спиной что-то булькало в колбах, из пары пробирок медленно полз цветной дым.

— Надеюсь, ты снесёшь для меня парочку магических яиц и позаботишься о своих цыплятах, — Родрик кивнул на дриадов.

— Я не понимаю, — просипела я. Ох, а с голосом-то что?

С трудом села, посмотрела вокруг — я действительно заперта. Придерживая левую руку, немного покачалась, «баюкая» её.

Родрик подошёл к моей клетке. Дриад слева тут же отошёл как можно дальше, прижался к прутьям, словно надеялся, что сможет просочиться сквозь них. Или что его не заметят. Дриада ещё не пришла в себя.

— Я хочу, чтобы ты присмотрела за этими двумя. Искать новых всё сложнее, я и так стараюсь не переходить черту. И вообще, ты мне должна, знаешь?

— О чём ты? — Голос ещё не вернулся, и слова больно царапнули в горле.

— Ты всерьёз не понимаешь? Это ведь ты каким-то образом нашла дом, где слуга присматривал за потеряшками. Я их подобрал, понимаешь? Приютил, дал новый дом. И всё, что просил взамен — немного их крови, энергии и изредка полежать на алтаре. А они быстро сгорали, и мне приходилось вырезать сердца, чтобы хоть так поймать последние крохи энергии, чтобы они не пропали даром… Жаль, что я не сразу нашёл этот ритуал, столько энергии потерял даром.

— И зачем тебе энергия? — Мне это было совершенно неинтересно, но я тянула время, чтобы осмотреться и успеть придумать выход из ситуации… Но никаких идей не было.

— Чтобы стать сильнее, — пожал плечами Родрик. — Я сирота. Моего прадеда казнили за тёмные ритуалы, отца выгнали из МАГУ из-за участия в запрещённой организации. А он всего лишь искал резонаторов. Понимаешь ли, пара резонаторов, один простенький ритуал — и любой маг сравнится по силе с Верховным. Отец с матерью погибли во время одного из опытов — они искали способ расширить собственные резервы, получить искусственный резонанс своих сил, но не учли, что возникшую волну нужно будет загасить, когда она дойдёт до предела, и их просто разорвало их же магией. Вид в лаборатории был ещё тот, я тебе скажу: свисающие с потолка волосы матери кому угодно потом будут сниться в кошмарах…

Родрик задумчиво обошёл стол, заглянул в пробирки, что-то добавил в колбы.

— …Я хотел восстановить репутацию и величие своей семьи. Искал резонаторов, собирал слухи, хоть какое-то упоминание о проскочившей между магами искре, но не преуспел. Подружился с Элором — наши деды дружили, и в его семье нашлась их переписка. Родители Элора пожалели меня, сиротку, и дали мне полный доступ к письмам предков и семейной библиотеке. Оказалось, что дед сохранил некоторые записи своего казнённого отца, моего прадеда, и отдал их на хранение другу. Мне повезло, что родители Элора не интересовались дневником и перепиской собственного предка, иначе бы давно сожгли эти записи.