W-51

Около пяти минут просидев на корточках в тщётных попытках сосчитать всех муравьёв, Клаус отвлёкся на требовательный крик о помощи, выражавшийся в раскатистом вопле неожиданности. Или испуга. Судя по ноткам, орал Ганс. Сразу выкинув муравьёв из головы, автоматчик побежал на голос.

На ходу стягивая "Мп-40" с плеча, Клаус передёрнул затвор. Ноги сами несли на помощь пулемётчику. Ганс раньше порядком доставал автоматчика занудством и тяжестью характера. Но Рыжий мигом забыл о старых обидах, речь шла о жизни боевого товарища. А, судя по напряжённости крика, именно таковая и висела на соплях..

Похоже, Ганс нашёл ещё одну полянку, раза в два поменьше той, где Клаус считал муравьёв. И, судя по полной каске грибов, что пулемётчик изо всех сил прижимал к себе, здесь царил явно не май.

Ганса окружила пятёрка женщин, выглядящих весьма воинственно. Одна целится из лука, остальные медленно приближаются с мечами наголо. Дамочки настроены весьма серьёзно.

Пулемёт висит на ремне за спиной, и Ганс не успевает его применить. Фурии заметили автоматчика. Движение к замершему пулемётчику на время остановилось.

– Лучше отпустите моего товарища, - начал Рыжий.

– А мы и не держим, - крикнула темноволосая лучница.
– Но это пока. А сейчас лучше отдать все ценности, и убираться из наших владений! Пока живы и не покалечены.

Тем временем фурии с мечами переключили внимание на автоматчика. И двое, приготовив мечи, направились к нему.

– Лучше вам думать быстрее, - издевательски посоветовала лучница.
– А то убьем, и обыщем трупы!

Клаус приуныл: "шмайссер" справится с мечницами - дело на одну недлинную очередь. Но лучница успеет выпустить стрелу, следовательно, остаётся риск погибнуть ему или Гансу.

А разозлённые амазонки приближаются.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но запятую поставил сухой звук винтовочного выстрела. Лучница упала. Кровавая точка на лбу говорит, что больше не поднимется.

"Хороший выстрел, Руди, - мысленно зааплодировал Рыжий.
– А главное, своевременный."

Все мечницы кинулись на автоматчика. Застывшего в изумлении Ганса не воспринимают - на вид не так опасен. Клаус, не пожелав расставаться с жизнью, нажал на спуск. Рой автоматных пуль буквально рвёт атакующих на части. Только одна разбойница, уронив меч, стоит на месте, замерев, в точности, как Ганс.

Подбежав вплотную, Клаус ловко выбил меч. Пулемётчик, наконец оправившийся от потрясения, бросил каску с грибами и, стянув "Мг-34" из-за спины, навёл оружие на пленницу.

Из чащи показался обеспокоенный снайпер.

– А-а, это ты, - облегчённо сказал Рыжий, вскинувший вначале автомат.
– Спасибо за огневую поддержку.

– Не за что, - в тон отозвался Руди.
– Кто напал на вас? И что здесь делают?

– Вот сейчас мы это и узнаем, - ответил автоматчик.
– Ганс, займись ею. Нам нужна информация!

– Сейчас ты расскажешь обо всём, понятно?
– прокричал пулемётчик, брызжа слюной от злости.
– За всё ответишь! И за грибы, и за мой испуг!

Амазонка сжалась и, бессвязно что-то бормоча, заплакала.

Единственная живая мечница - девушка лет семнадцати, а то и шестнадцати. Что делает среди громадных, донельзя разозлённых фурий, непонятно. Вид самый невинный, у ангелов вряд ли получится лучше. Лицо перемазано грязью или сажей, не разберёшь. Сразу вспоминается Гаврош. Ничего, что лягушатник, теперь и еврей - брат родной, по сравнению с местным дурдомом. Глаза смотрят испуганно, в чём-то по-детски наивно. Так и хочется дать конфетку...

"Отлично, старина, осталось придумать, как это чудо разговорить, - подумал автоматчик.
– Надо аккуратно, без грубостей, только сильнее плакать будет".

– А ну прекрати реветь!
– громыхнул Ганс, для убедительности помахав перед носом пленной автоматом, позаимствованным у Клауса.

Эффект оказался прямо противоположным.

– И чего ты добился?
– не выдержал Рыжий, видя, что плач не только не прекратился, но наоборот. Увеличился по громкости и нервности.

– Ну, - буркнул пулемётчик.
– Я же помню, памятка по допросам пленных солдат...

– Засунь памятку в задницу!
– ругнулся Рыжий.
– Это не солдат, не видишь?

– Ну-ну, - язвительно заметил Ганс.
– Реветь не солдат, а как мечом размахивать...

– Если бы я допрашивал ту, с луком, памятка оказалась бы лучшим помощником, - Клаус постучал костяшками пальцев по темечку.
– А это явно новобранка. Нет опыта, злости, и всего прочего, чем обладает солдат! Перед нами зареванная девчонка, неизвестно как оказавшаяся в компании воинственных дамочек с тяжёлыми железяками, неужели непонятно?

– Знаешь что?
– обиделся пулемётчик.
– Я соглашусь. Но допросишь сам. Ну же, вперёд! Я жду, я в предвкушении шоу, что сейчас разразится! Чего стоишь? Нужна информация - вперёд!

– Ага, щаз, - усмехнулся Рыжий.
– Поздно! Напугал до смерти, теперь жди, пока не успокоится. Спасибо, мастер допроса! Оказал неоценимую услугу!

– Это тебе спасибо, - не остался в долгу Ганс.
– Такой умный, допрашивал бы сам.

– Я думал, своими мозгами дойдёшь до правильного решения, - автоматчик зло сплюнул.
– Хотя с чего бы это?

– Послушай, а ты не охренел?
– начал пулемётчик.
– Я тебе...

– Хватит уже, достали!
– потерял терпение Руди.
– Сколько можно говниться из-за такой ерунды! Давайте, пристрелю её, и дело с концом!

– Не надо!
– амазонка прекратила плач.
– Я всё скажу.

– Тебе надо составлять памятки по допросам, - похвалил снайпера Клаус. И обратился к пленнице.
– Будешь отвечать на вопросы. Коротко и ясно. Имя?

– Лика, - ещё не оправившись от плача, ответила девушка.
– С ударением на "и".

Пользуясь запуганностью пленной, автоматчик расспросил обо всём. Узнал, где располагается лагерь "Свободных амазонок", а также немало интересного из жизни пленницы. Местами переходя на плач, та рассказала, что в банду попала совсем недавно - около недели назад на деревню напали какие-то разбойники, из другой шайки. Оставшись без семьи и крова (дом сгорел в пожаре), Лика принялась бродяжничать по лесам, где девушку и подобрали "амазонки". Молодостью и неопытностью объяснялось промедление в бою, спасшее ей жизнь.