Warm
Шрифт:
– Я услышал тебя, Денис. Цель вашего прихода была отговорить нас продавать оружие вашему конкуренту? Или было еще что-то?
Денис вздохнул, разочарованный тем, как прошел разговор. Ему не удалось выполнить то, чего от него ждал народ.
– Да, мы хотели, чтобы вы больше не продавали оружие Дамиру, все остальное вытекало из условий, что вы послушаете нас. Мы хотели начать с вами торговлю, но теперь, когда наш общий враг вооружен, вопрос обмена становится слишком опасным. У нас нет людей, которыми можно рисковать.
– Денис, думаю, ты сильно сгущаешь краски. Предложите этому Дамиру поделить вашу часть города и
– А вы уже отделили себе?
– Мне кажется, что город до провала - это наша территория.
– Не мало.
– Так и народу у нас, не как у вас.
Денис окинул взглядом территорию части. То количество людей, которое он видел сейчас, в несколько раз превышало количество всех жителей лагеря.
– Как вам удалось спастись?
– Бомбоубежища. Их здесь много. Но большая часть, пришла после, принимаем всех, а потому ищем способы обеспечить всем необходимым.
Денис снова вздохнул.
– Я вас понял. Вы, как Америка, хотите жить сыто, продавая всем оружие.
– Я забочусь о тех, кто у меня есть, об остальных заботиться не собираюсь. Можете сняться табором и прийти сюда, под стены нашей общины. Думаю, здесь вас никто не тронет.
– Это можно считать официальным предложением?
– Да.
В отсутствии других решений, это выглядело компромиссом. Не стоило отдавать свою жизнь ради стен одного ангара. В районе военной части все выглядело как-то светлее и мирнее, а суетящийся в работе народ, делал эту картину маняще ностальгической.
– Хорошо, я передам нашему лидеру ваше предложение. Если мы припремся всем лагерем, не сильно удивляйтесь.
– Не удивлюсь. Я уже привык ко всему.
– Тогда, всего хорошего, - Денис по-деловому протянул руку.
Владимир Ильич пожал ее.
– Удачи. Мне пора. Работы много, - он развернулся и ушел.
Денис проводил его взглядом. Надо было возвращаться. Игорь ждал их с вестями, так что рассиживаться здесь не стоило. Чем больше он обдумывал предложение Владимира, тем больше оно казалось ему правильным. В организации этого лагеря чувствовалась большая основательность и сила. Их маленький лагерь теперь казался ему цыганским табором, напротив шикарного отеля.
На пути к КПП народ облагораживал обочины, выкапывая ямки для саженцев. Четверо мужчин копали, а одна женщина, сидящая на стульчике, разбирала из общей связки единичные, аккуратно распутывая корни. Дениса заинтересовала их работа, и он решил узнать, какие растения высаживают.
– Добрый день!
– произнес он доброжелательно.
– А что вы высаживаете?
Женщина развернулась к нему лицом, и он увидел, как оно сильно обожжено. Послеожоговые рубцы изуродовали его. Рот скривился на одну сторону, уши приросли к голове, на одном глазе белело бельмо. Денис едва пересилил себя, чтобы скрыть сильный испуг. Женщина выставилась на него единственным видящим глазом. Подбородок ее затрясся. Она ничего не могла сказать. Денис решил, что у нее не только физическая травма.
Мужчины, копающие ямки, бросили работу.
– Денчик, - неожиданно произнесла женщина знакомым голосом.
Мир перевернулся под ногами Дениса. Он закрутился пред ним, как от чувства сильного опьянения. Денис не помнил, как бросился к матери, как тискал ее, а она его.
– Мама, мамочка, - приговаривал он.
– Денчик, сынок, живой, - рыдала она.
Картина воссоединения
семьи тронула всех, кто видел эту сцену. Мать долго приходила в себя. Денис почувствовал, что у него распухли веки, а в ушах шумело, словно поднялось кровяное давление.– А ты, сынок, хорошо выглядишь, борода. А я уродиной стала.
– Мам, вообще все равно, как ты выглядишь. Я просто не могу поверить, что ты жива. Это..., чудо, - Денис в который раз обнял мать.
Она похудела. От былой пухлости не осталось и следа, одни выпирающие кости.
– Ты как сюда попал?
– спросила она.
– Я, мы с друзьями, пришли, чтобы передать предложение от нашего лагеря вашему главному.
– Так ты уйдешь?
– спросила она испуганно.
– Уйду, мне же надо все рассказать Игорю.
– Денчик, не уходи, пожалуйста, пусть твои друзья передадут сами.
– Мам, я не могу не уйти. Если хочешь, если у тебя есть силы, пойдем с нами. Правда, у нас не так хорошо, как у вас. Тесненько и враги под боком.
– Подумай, Денчик, это же судьба, что мы с тобой выжили и встретились. Если с тобой что-нибудь случится, я во второй раз не переживу.
– Денис, оставайся, мы и без тебя передадим послание Игорю, - предложил Артем.
– А Алена?
– У тебя девушка?
– сквозь слезы, неуверенно спросила мать.
– Да, и у нее есть дочка, Вероника.
– Понятно. Я что, теперь бабка? Нет, я теперь баба Яга, - мать засмеялась и закрыла лицо руками.
– Да какая ты баба Яга, мам, ты у меня самая красивая, - Денис нежно обнял её.
– Надо идти, знакомиться с невесткой. По-моему, это единственный правильный вариант. Надо Ильичу сказать, что я ухожу.
– Мам, ты хорошо подумала? Дорога, это не легко. Ночевать придется в пути.
– Я понимаю, «двадцать седьмой» теперь не ходит.
Новость о том, что в лагере воссоединись мать и сын разнеслась быстро. Люди выходили подивиться и искренне радовались, что изуродованной катастрофой Инне улыбнулась судьба. Мать Дениса испытывала неловкость из-за такого количества внимания. Она будто уже привыкла, что на нее смотрят иначе, а теперь находилась не в своей тарелке. Денис заметил это и взял мать под руку. Она прислонилась к нему головой и не переставая роняла слезы.
Владимир Ильич был удивлен тем, что у Инны нашелся сын. Он общался с ней, и считал ее человеком, которому можно доверять. Владимир был не против отпустить ее, но прежде, решил поговорить с глазу на глаз. Они общались минут двадцать. Мать вышла от главы лагеря слегка возбужденной.
– Что он спрашивал?
– Денису не терпелось узнать.
– О тебе. Я не поняла, что он хотел узнать определенно, спрашивал обо всем. Даже интересовался, не употреблял ли ты наркотики до катастрофы.
– Зачем ему это? Он что, из полиции?
– Нет, но он по воспитательной работе в части служил. Раньше.
– Понятно. Интересно, что он обо мне подумал?
– Я не поняла, сынок. У Ильича столько забот, у него на лице все время печать озабоченности.
– Ты можешь идти? Тебя отпустили?
– Да. Только вещи соберу.
– Мам, а где вы тут живете? Здесь же одни развалины.
– Под землей, Денчик, в бомбоубежище. Поможешь мне?
– Конечно.
В совершенно неприметном со стороны месте находилось углубление с воротами. Возле них стояли двое мужчин с автоматами.