Wolf's mint

За миг до того, как ощутить удар о камни, рыжеволосая со сдавленным вскриком, больше похожим на хрип, просыпается, дернувшись на кровати. Тяжело сглатывая, она проводит рукой по лицу и прикрывает глаза. Слишком давно она не видела этот сон. Настолько давно, что понадеялась, будто бы этот кошмар отпустил ее. Но это было ошибкой.

Пытаясь привести в порядок свое дыхание, после ночного кошмара, она поворачивается на бок и тут же замирает, в изумлении и испуге глядя на сидящего на краю кровати мужчину. Оглушенная пульсацией крови в висках, парой секунд назад она не заметила того, как бесшумно он опустился рядом с ней. Пораженный вздох срывается с ее губ, когда на волчицу накатывает осознание того, где она находится. Пальцы зарываются в мех, когда она натягивает его выше, вспоминая то, что с ней делал владелец борделей.

Сон, в который погрузился Пересмешник этой ночью, трудно было назвать сном. Так - тяжелое липкое полузабытье, которое плотно спеленало свою жертву, лишая возможности сопротивляться. В этом кошмаре, который преследовал его все чаще, он видел, как Болтонский ублюдок, довольно осклабившийся в кровавой ухмылке, увозил в неизвестность его рыжеволосую пташку. А он, не смотря на все свои старания, не мог ничем помочь ей. Не взирая на то, что главный двор Винтерфелла был заполнен людьми, никто не видел того, как обезображенный Рамси седлал коня, как забирался на него сам, как его люди подавали связанную Старк, помогая усадить ее впереди бастарда. Никто не видел и никто не мог остановить ублюдка, который, пришпорив коня, направлял его галопом из замка. Петиру казалось, что он срывал голос, зовя хоть кого-то на помощь, хотя мужчина четко знал, что не издал ни единого звука. Все его тело застывало, не желая подчиняться. Безмолвный и обездвиженный он наблюдал за тем, как бастард вместе с Сансой, отчаянно зовущей на помощь, скрывался за невысокими гребнями холмов, окружающими замок.

С хриплым стоном, едва слышно сорвавшимся с губ, мужчина с трудом раскрыл глаза, пытаясь окончательно прийти в себя. Лишь едва уловимое дыхание Сансы, все еще спавшей рядом, и ее рука на его груди давали Бейлишу понять, что все только что увиденное им, было не более чем игрой его воспаленного воображения. Вот только на душе от этого осознания легче не становилось. Медленно, стараясь не разбудить свою рыжеволосую пташку, так спокойно спавшую рядом, мужчина перевернулся на бок. Он плавно, боясь потревожить ее сон, коснулся пальцами волос, расплавленной медью разлившихся по белоснежным подушкам, легко очертил овал лица, едва уловимо коснулся губами ее лба. Если бы Старк только знала, как ему сейчас хотелось овладеть ее телом, с каждым движением сливаясь с ней в единое целое. Когда-то давно, он думал, что ему будет достаточно просто улыбки ее матери, чтобы быть счастливым. Теперь… Теперь же он жаждал большего.

Ее платье, плащ, мирийское кружевное белье и его халат, смешавшиеся, молчаливым напоминанием о прошедшей ночи лежали посреди комнаты. Так любивший хаос, благодаря которому медленно, но уверенно продвигался вверх, он никогда не приемлил беспорядка. Всегда приходивший в глухое раздражение от того, что его девочки позволяли себе порой оставлять в беспорядке вещи, сейчас Пересмешник с едва заметной улыбкой поднял с пола разбросанное белье. Уже через пару минут ничего не напоминало о том, что происходило в этой комнате.

Мужчина как раз пристегивал к камзолу серебряную брошь в виде пересмешника, просчитывая дальнейшие свои ходы, как в дверь негромко постучали. Бросив короткий взгляд на рыжеволосую, сон которой не потревожил этот негромкий стук, Петир задернул полог кровати и без тени сомнения направился к двери. Он ни на мгновение не сомневался в том, что вряд ли Сноу или кто-нибудь из Лордов, оставшихся в Винтерфелле, будет в состоянии заявиться к нему в столь ранний час, учитывая то, что совет продлился практически до утра, а со служанкой, заглянувшей поинтересоваться ничего ли не надо гостю, легко было справиться при помощи пары золотых драконов. Распахивая дверь, Пересмешник едва сдержал улыбку, увидев там мальчишку, служившего на конюшне в замке. Не надо было лишних объяснений, чтобы понять для чего он был потревожен. Ведь уже пару лет этот мальчуган добросовестно собирал для него все «слухи» так или иначе касавшиеся всех обитателей Винтерфелла, получая за это щедрую плату.

Пропуская мальчишку в комнату Лорд-Протектор, следуя своей неизменной привычке, окинул коридор, казавшийся в этот ранний час пустынным, цепким взглядом. Доверяя пташке, которая никогда бы не сунулась к нему, если бы почувствовала что-либо неладное, он, тем не менее, считал необходимым убедиться в этом сам. Особенно теперь, когда многие из его планов были спутаны и нуждались в правке.

Плотно закрыв за собой дверь и вернувшись к мальчугану, застывшему посреди комнаты, словно каменное изваяние, мужчина проследил за его заинтересованным взглядом, остановившимся на лежащих у стены женских сапогах. Приподняв уголки губ в некоем подобии улыбки, Лорд протянул ему монету и едва слышно произнес:

– Разве ты что-нибудь видел?

В ответ мальчишка лишь отрицательно тряхнул головой, тут же пряча полученную плату в складках одежды. Негромко он принялся рассказывать о том, что несколько дней назад Бриенна Тарт, отправленная рыжеволосой в Риверран, была замечена с Черной Рыбой и остатками его войска по дороге в Винтерфелл.

Огоньки удовлетворения на короткое мгновение полыхнули в серо-зеленых глазах Пересмешника, когда он услышал это. Отпустив мальчишку, который получил еще пару медных монет за свои труды, мужчина позволил себе довольно улыбнуться. Возвращение Бриндена Черной Рыбы, пускай всего лишь с остатками войска, было как нельзя кстати. Мизинец даже не сомневался в том, что старик Талли, верный девизу семьи, никогда не присягнет на верность бастарду, облегчая Лорду Харренхолла и его рыжеволосой пташке путь к возвращению Севера.

Хриплый вскрик, донесшийся из-под полога, вывел Пересмешника из приятной задумчивости. Медленно подойдя к кровати и собрав ткань лентами вокруг деревянных столбцов, он опустился на край и пристально смотрел на перепуганную Сансу. Сжавшаяся в комок и укутавшаяся в шкуру, она как будто увидела перед собой Белых Ходоков, о которых с таким запалом вещал вчера ее сводный брат. Подавляя в себе желание обнять ее, посадить себе на колени, зарыться в спутанные рыжие волосы и коснувшись губами ее виска, прошептать ей что-нибудь на ухо, мужчина лишь улыбнулся и, мягко касаясь ладонью ее щеки, негромко произнес:

– Санса… Санса, все в порядке. Это был лишь ночной кошмар.

Не отводя взгляда, он заметил как ужас, который плескался в ее голубых глазах, постепенно отступает, уступая место недоверию смешанному с желанием вырваться и убежать. Подвинувшись ближе ровно настолько, чтобы не спугнуть девушку, Бейлиш плавно провел подушечками по ее плечу, скользнул по позвоночнику, чувствуя, как по ее белоснежной коже пробегает дрожь. Все также негромко он продолжил:

– Я не причиню тебе вреда, Санса, помни это.

А в следующее мгновение, резко поднимаясь с кровати, мужчина направился к выходу, чтобы задержавшись у порога обернуться и с улыбкой произнести:

– Я буду ждать тебя внизу.

Придерживая одной рукой на груди шкуру, на локоть второй Старк оперлась приподнимаясь. Позволяя себе минутную паузу, дабы вернуть самообладание, она окинула взглядом мужчину. Судя по его довольно-таки бодрому виду и тому, что он был полностью одет, Пересмешник уже давно проснулся. Конечно, как же иначе, ведь ему нужно было успеть оказаться в курсе всего происходящего в Вестеросе. Но как ему удавалось получать сведения столь быстро?

Задумавшись об этом, волчица на какое-то время погрузилась в мысли настолько, что прикосновение ладони к щеке отозвалось в ней едва уловимой дрожью. Подняв взгляд синих глаз, она встретилась с его взглядом. Сквозь привычную маску игрока, на миг Санса успела различить тень истинного беспокойства. После чего отвела взгляд, не позволяя мягкой улыбке обмануть себя. О нет, она слишком хорошо знает, как эти губы могут притворно улыбаться, когда в глазах застывает холодный расчет.

Слушая, как звучит ее имя, произнесенное Лордом Харренхолла, северянка прикрыла глаза и теснее прижалась щекой к его ладони. Пусть на миг, но она воспользовалась его теплом. Странным и дерзким было слышать от Петира слова успокоения, тогда как он был замешан в большинстве ее кошмаров. Видимо этот человек был лишен не только стыда, но и какой-либо способности раскаиваться в содеянном.