Wolf's mint

Стоило ли ей покидать залу и оставлять в ней тех, кто только что сделал столь опасный выбор в ее сторону? Пока она оставалась здесь, пока рыцари Долины сидели за длинными столами вперемешку с одичалыми и северянами, все было спокойно. Но что случится, когда она уйдет за дверь? Прикажет ли Мизинец своим людям следить за порядком?

В любом случае за ее спиной будут говорить гадости, поливая грязью. В любом случае, найдутся те, кто скажет, будто волчица убегала, пождав хвост. Но сколько бы ни нашлось любителей позубоскалить, всем им заткнет рот клятва Лорда Сноу. Одичалые могут сколько угодно выражать недовольство и доставать свои ножи, все равно их осталось слишком мало, чтобы противостоять людям Долины, превосходящим их численностью больше, чем в двенадцать раз.

Санса видела, как Мизинец внимательно осмотрел зал, прежде чем посмотреть ей в глаза. В какой-то миг ей показалось, что его взгляд полон гордости. Будто она на несколько минут стала той Алейной Стоун, его дочерью, которой притворялась не так давно.

В Орлином Гнезде он говорил ей о том, что в другом, более совершенном мире, мог бы быть ее отцом. Не мог бы. Старк отчетливо понимала это, когда замечала на себе полный желания взгляд Лорда Харренхолла. Какие бы он не испытывал чувства, отеческими их уж точно назвать нельзя было. Она уже убедилась в этом, придя в его комнату в ночь после того, как Сноу назвали Королем Севера.

Что скрывалось за его намеренной неторопливостью, когда он согласился покинуть празднование? Протягивая руку поднявшемуся мужчине, она учтиво кивнула в ответ, размышляя над этим. До последнего опасаясь того, что кто-то может предложить проводить новобрачных до спальни, синеглазая была благодарна Петиру за то, как он умел сглаживать некоторые моменты, на которые она до сих пор реагировала весьма болезненно. До сих пор она не могла стерпеть чьего бы то ни было касания, ведь видит небо, чего ей стоило идти под руку в Богорощу сначала с Джоном, а затем и с Бринденом. И до сих пор она не могла понять, почему с Бейлишем, что предал ее, забирая от одних чудовищ, которые убили ее родных, только для того, чтобы практически сразу отдать в руки других, погубивших мать и брата, все было совершенно иначе. Она не могла понять, почему каждое его прикосновение, отзывалось в теле теплом, замиравшим тугим клубком где-то в груди, мешая дышать, а после постепенно спускавшимся вниз.

Неторопливо спустившись по ступеням, Санса едва сдерживала себя от того, чтобы не ускорить шаг. Ей было откровенно неуютно под всеми теми взглядами, что скрестились на ней. Но если еще пять минут назад она встречала их с королевским спокойствием, то сейчас, хотела бы стать как можно меньше и незаметнее. Все потому, что в эти мгновения Бейлиш вел ее за руку в покои, и все присутствующие знали, что должно произойти за закрытыми дверьми их комнат. Королева Севера в руках владельца борделей.

Забывшись, она в какой-то момент ускоряет шаг, а потом одергивает себя. А в следующий миг слова мелкой пигалицы попадают в нее, будто стрела меж лопаток. Замерев на месте, волчица не может заставить себя сдвинуться с места. Смотря перед собой, она понимает, что если обернется и ответит зарвавшейся Леди, то кровопролития будет не избежать. Девчонка позволяла себе слишком много с их первой встречи.

Будь она единственной выбранной Хранительницей Севера, Санса приказала бы казнить пигалицу. Ребенок ты или нет, если на тебя возлагается ответственность за целый дом, ты должен уметь держать себя в руках. Маленькая Мормонт была напрочь лишена понимания этого. Неужели считала себя настолько неприкосновенной? О, рыжеволосая давно выучила урок, состоящий в том, что неприкосновенных не было. Теперь предстояло научить этому и маленькую медведицу.

Она видела, как головы неугодных насаживают на пики, видела, как с предателей снимают кожу и видела, как человека могут разорвать собственные псы. Но для девчонки, помешанной на чести, все это не подходило. Ничего не подходило…

Догадывался ли Бейлиш о чем она думала, когда с присущей ему одной насмешливой ухмылкой отмахнулся от оскорбительных слов, будто от надоедливой мошки? Заставив себя согласно кивнуть, Старк продолжила путь.

Когда их спинами закрылись двери, она с облегчением прикрыла на пару секунд глаза. Теперь, когда не нужно было больше играть на публику, рыжеволосая хотела отнять руку. Дальше они вполне могли следовать друг с другом рядом без излишне показательных жестов. Но когда в ответ на ее попытку Лорд чуть сильнее сжал пальцы, Санса бросила на него настороженный взгляд. Наткнувшись на извечную улыбку, замершую на губах Пересмешника, она не стала возражать. Если ему так хотелось идти, держась за руку, то пусть так и будет.

Переступив порог комнаты мужчины, она замерла недалеко от двери. Беглым взглядом окинув помещение, Санса отметила что в нем ничего не изменилось за эти пару дней. Смотря, как он сбросил плащ на кресло, девушка искривила уголок губ, отмечая, что он буквально излучал довольство. Как же это было очевидно! Сколько лет он шел к этому моменту? Сколько раз говорил ей о том, насколько она похожа на свою мать? Впрочем, об этом ей не сказал только ленивый.

Старк жалеет, отчаянно жалеет, что сейчас ей не достает той решимости, которой она была полна, предлагая ему себя в ту ночь. Волчица ненавидит себя за проклятую слабость и так не кстати проснувшийся страх. Отчаянно желая стереть из его взгляда неприкрытое превосходство, она не мешает Мизинцу, когда он подходит ближе и снимает плащ. Какой смысл сопротивляться, когда они оба знают, что все предыдущие события вели их к этой ночи? От этого некуда было деться. Она обещала себя. А он выполнял свою часть договора и делал это довольно не плохо.

Опуская взгляд, она не желает дать ему увидеть эту почти что ненависть в пронзительно синих глазах. Старк сама не понимает, что с ней происходит. Дрожит она от его прикосновений или от злобы, бурлящей в крови и заполняющей чернотой легкие? Ей нравится чувствовать легкие прикосновения к лицу, когда мужчина чуть приподнимает его, заставляя взглянуть на себя. Стоит ей попасть в плен его серо-зеленых глаз, как из головы вылетают мысли и о Сноу, и о маленькой Мормонт, и обо всем остальном.

Самым ужасным было то, что она верила. Стоило его словам заполнить тишину, как она давала этому яду проникнуть в себя. Быть может, все это было одной огромной ошибкой. Может он шаг за шагом усыплял ее бдительность, дабы потом нанести сокрушительный удар. Как знать? Раньше она думала, что верить и сомневаться в правдивости одного и того же человека невозможно. Раньше она и в отважных рыцарей с чистыми помыслами верила…

С интересом девушка смотрит на то, как Бейлиш отстраняется для того, чтобы достать из ящика стола шкатулку. Выгнув бровь, она молча ожидает, когда он откроет крышку. А как только он делает это, Санса с трудом сдерживает восхищенный вздох. Вся реакция, которую она позволяет себе, заключается в сдержанной улыбке. Серебряные гребни, лежащие внутри, просто великолепны, и отрицать это было бы верхом глупости.

В какой-то момент ей хочется съязвить что-нибудь про то, не отравлены ли зубья. Волчица внутри отчаянно ищет шанс сбросить наваждение, охватившее Старк. Но рыжеволосая в последний момент сдерживает себя. Проводя подушечками пальцев по навершию гребней, она оглаживает искусно изображенного крылатого волка.

Внимательно слушая Лорда, Санса оперлась спиной о стул и поочередно сняла высокие кожаные сапоги. Потакая его браавосийской привычке, подсмотренной несколько дней назад, она с наслаждением переступила с ноги на ногу, наслаждаясь ощущением мягкого меха под стопами. Прикрывая глаза, девушка вспоминает, как когда-то в детстве старушка Нэн рассказывала похожую историю. Вот только Старк никогда бы не вспоминал о ней, если бы не Пересмешник.

Делясь этой чудесной легендой, он допустил только одну ошибку. Ее оказалось достаточно, чтобы из глаз северянки исчезло все тепло, чтобы они посмотрели на него цепко и колко. Не стоило ему обронять фраз о семье. Не стоило упоминать, что только они придут на помощь в момент опасности. По насмешке судьбы, отныне, ее семья – это Лорд-Протектор Долины. И сколько бы Санса не твердила, что навсегда останется Старком – это было не так.

Нежно поглаживая великолепные александриты, из которых сделаны глаза удивительных мифических животных, огненноволосая представляла, какого это было бы – схватить их и вонзить тонкие острые зубья в горло предателю. Снова и снова вонзать их, чтобы он больше никому не смог спеть своих проклятых песен. Сморгнув это кровавое наваждение, девушка с горечью подумала о том, насколько быстро превращалась в ту, кого ненавидела в Королевской Гавани. Чем она лучше Серсеи, если постоянно раздумывает о крови и казнях, если пьет вино и плетет интриги?