За деньги

Ясно-понятно, вру.

Дальше «Май нэйм из Злата. Айм фром зэ Пьянково» я не уеду. При всем желании.

– Это минус, курочка моя. Но я договорюсь.

– Спасибо, Рубен, – в сердцах говорю.

– Оденься поярче. Цацки какие-нибудь у девок возьми, но без перебора.

– Спасибо еще раз!

Предстоящий вечер немного страшит, но я рада, что дело сдвинулось с мертвой точки.

А еще мне все показалось. Амир Хаджаев здесь вовсе ни при чем.

Глава 7. Злата

– Ты давно с Рубеном работаешь? – спрашивает Камилла, губастая брюнетка примерно моего возраста.

– Нет, – отвечаю скованно.

Сжимая хрупкую ножку высокого бокала, пристально смотрю, как ярко взрываются пузырьки в холодном шампанском. Прикрываю глаза и отчаянно представляю себя на их месте.

Мне тоже хочется ощущения легкости и беззаботности. Или хотя бы раскрепощенности, как у красивых девушек, сидящих со мной за одним столом.

Но пока не получается…

До спокойствия и ленивого выражения а-ля «я поимел весь этот мир» на лице у мужчин, мне тем более далеко.

Соревноваться в остроумии с Амиром в мой первый вечер, оказывается, было весело и… безопасно, что ли.

Это удивительно.

– Почему вы ничего не едите? – спрашивает батлер на чистом русском. Именно с этим помощником шейха до начала ужина разговаривал Рубик.

Стараясь все так же ослепительно улыбаться, с достоинством убираю волосы за плечо и отвечаю одному из шейхов. Тому самому, который весь вечер черных глаз с меня не сводит.

– Ай эм нот хангри. (Я не голодна – Прим. авт.)

В животе именно на этих словах неприлично урчит, но из-за легкой джазовой композиции в исполнении саксофониста, никто, слава богу, этого не слышит.

Оставшиеся полдня до ужина, я посвятила усиленному курсу английского языка для молодой эскортницы. Я даже «секса не будет» выучила.

Окидываю взглядом стол, заставленный белоснежными блюдами с интересными по форме и цвету произведениями молекулярной кухни. После того как я в начале вечера съела белоснежную пену с противным вкусом речных ракушек, пробовать что-то еще расхотелось.

Вообще, мне даже жалко стало этих шейхов, соблюдающих диеты.

Им бы мамины котлетки из молодой говядинки. Да с пюрешкой без комочков. Да под молочко парное.

М-м-м. А не вот это все, искусство, мать его. Может, и посимпатичнее бы стали султаны. Не такие угрюмые и страшные.

Их, кстати, трое, но они почти одинаковые на вид. Худосочные, сморщенные и усатые. В белых кандурах и платках.

– Тухлый вечер, – снова пристает Камилла, когда мы вместе отправляемся в туалет. – Много не заработаешь. Еще и девок больше десяти привезли.

– Почему много не заработаешь? – спрашиваю главное.

Я все-таки надеюсь получить свои пятьсот долларов, который Рубен пообещал за сегодняшний вечер.

– Ты думаешь это шейхи? – смеется девушка. – Это так. Обычные нефтяные магнаты из Саудовской Аравии. Никаких чаевых и походов по бутикам. Максимум сто долларов накинут сверху за минет.

– О, я не знала, что они как-то отличаются, – пропускаю последнюю фразу мимо ушей, будто ее и не было.

– Шейхи? Отличаются, конечно. Ты че такая темная, мать?

– Это моя первая поездка, – скромно пожимаю плечами.

И последняя.

Смотрю на себя в зеркало и достаю из сумки айфон, чтобы сделать парочку сторис для подписчиков. Создав образ светской львицы, фотографируюсь.

– Ты еще зеленая. Самые крутые шейхи – местные правители. Но попасть к ним не так просто. Сначала анкета от менеджера с фотографиями в купальнике, – зайдя в кабинку, Камилла начинает шуршать платьем и перечислять, – потом индивидуальный разговор с батлером. Подписываешь кучу документов о строгой конфиденциальности. Едешь дальше, чем видишь, в машине со шторками. Только потом попадаешь во дворец. Я была один раз на такой вечеринке, но на яхте. Три дня морской болезнью мучилась, весь туалет там облевала.

Я морщусь в зеркало. Так им и надо. Извращенцам этим.

– И как? – громко интересуюсь.

Камилла вываливается из кабинки, подходит ко мне и быстро шепчет на ухо:

– Меня не выбрал. Я, дура, губы накачала, а они, чурки поганые, натуральность любят. Забрала свои триста баксов и отчалила обратно.

– Триста? За три дня? – возмущенно выговариваю.

– Ну да. Больше платят только тем, кого позвали в каюту.

Пугаюсь вдруг.

– Ой, а отказаться можно?

– От чего?

– Ну как, – закатываю глаза. – От продолжения…

Камилла непонимающе на меня смотрит.

– Зачем отказываться?

Ее вопрос ставит меня в ступор.

– А если я не хочу… спать ни с кем?

Брюнетка быстро пробегается взглядом по моему платью, громко прыскает и сгибается пополам от смеха.

– Так ты из этих? – отсмеявшись, спрашивает.

– Из каких?

– Из дурочек, еб твою мать, Злата…

Грубость действует на меня как обычно: заставляет широко раскрыть глаза и замереть на месте.

– Я тоже такой была, – вздыхает она, смягчаясь. Включает воду, чтобы ополоснуть руки, и дует губищи. – Любая вечеринка, даже пусть она у тебя десятая, все равно закончится сексом с клиентом. Остальное россказни.

– А если я не согласна? – упрямо продолжаю. – Что тогда?

Камилла только грустно мотает головой.

– Пошли уже. Контролер будет ворчать, еще и оштрафуют. Вдвоем вообще выходить нельзя.

Остаток вечера нас заставляют танцевать.

Я на каблуках делаю это очень смешно и нелепо, но тот же шейх, который интересовался отсутствием у меня аппетита, все еще смотрит завороженно.

Чувствую себя реально курочкой. На прилавке супермаркета.

В танце я устало прикрываю глаза. В голове возникают образы родной деревни и мамки. Зойки на остановке. Лешки Виноградова, моей первой любви. Школы с учителями. И сеновала, куда я от обиды любила забираться вечерами.

Ощутив толчок сзади, смотрю по сторонам.

Дизайнерское украшение зала в золотых и серых оттенках, закаленное стекло на окнах высотки, официанты в накрахмаленных рубашках.

Так вдруг в Пьянково хочется. Тоска берет, что хоть волком вой!