За девятое небо

Станислав открыл глаза: на заснеженной степи построились два войска – малое, у стен Ровновольска, большое – со стороны Великой Дороги. И эти войска не были врагами.

Станислав обернулся к дружинам северян: алые плащи на фоне белого снега. Впереди всех восседал на коне великий военачальник Ворон. Над его войском парила стая едва видимых серебряных птиц.

Станислав знал, что эти птицы уберегут людей от войны. Но… ведают ли птицы, что под защитой Тайги скрываются куда большие силы? И этих людей тоже возможно спасти.

Станислав, развернув лошадь к колосаям, уверенно направился к людям Солнца.

* * *

– Что там происходит? – раздражённо спросил Родим. – Они так и будут стоять друг напротив друга?

– Ты не видишь? Кажется, волхвы разговаривают, – ответил Людевит, щурясь. – Станислав с южанином встретился.

Оба воеводы находились во главе войска, спрятавшегося в Тайге. В тёмных одеждах укрытые ворожбой волхвов всадники были незаметны для других – ничто не выдавало великую силу, затаившуюся среди деревьев на возвышенности, с которой хорошо было видно поле боя и происходящее у стен Ровновольска.

– Эх, великий военачальник, – прошептал в бороду Родим. – Нападать сразу надобно, а не внимать вражеским речам! А у тебя всё по науке да по чести. Пустили бы стрелу в их волхва, напали бы – и дело с концом! Мирное время нам явно не на пользу было.

– Станислав переворожил колосая! – восторженно прошептал Людевит, видя, как вдалеке служитель Богов народа Солнца упал с лошади. – Значит, мы выиграли битву!

– Погоди, – низко рыкнул Родим, хмуро смотря на действо сквозь сплетённые ветви деревьев. – Тут, кажись, дело нечистое.

Колосаи забрали своего волхва, и Станислав остался один между построившимися подле стен Ровновольска войсками. Развернул коня к армии северян, постоял так, затем, проехав по кругу, остановился.

– Что он делает? – нахмурился Людевит. – И армия Ворона не шелохнётся…

Станислав, постояв, направил коня к войску колосаев.

– Перун всемогущий… – прошептал Людевит.

– В атаку! – громко скомандовал Родим и, протрубив в рог, покинул укрытие, пришпорив коня.

Воевода был уверен, что, нарушив задуманное, он заставит Ворона атаковать колосаев… Но, скача по снегу, Родим видел, что армия северян остаётся на месте. Колосаи не шелохнулись тоже – стояли вдоль своего огня, будто капии… А во главе их войска восседал на коне Станислав.

Великие Боги!

– Атакуем! – кричал Родим, пришпоривая лошадь.

Армия Ворона наконец-то сдвинулась с места – люди направились к колосаям.

– Это хорошо, что ты призвал в атаку, – задыхаясь от морозного воздуха говорил Родиму Людевит. – Мы их в миг разгро…

Но витязь не успел закончить речь: северная армия, не дойдя до колосаев, остановилась и развернулась к атакующим. Всадники расступились, пропустив вперёд Ворона и Станислава.

– Что они делают? – опешил Людевит.

– Вперёд! – Родим ещё сильнее пришпорил коня. – Атаковать предателей!

Ворон тоже призвал в атаку северян, и его армия двинулась Родиму навстречу.

Глава 10. Песнь о Марье

– В Свету война, – Дреф обвёл собравшихся взглядом, – Марья спасла Лес. – Князь Йолка поклонился полупрозрачной русалке, что сидела, опираясь на тояг, рядом. Чёрный Дрозд сложил крылья на навершии её посоха. – Вступать в войну людей мы не будем, – продолжил Дреф. – Наш долг – защищать свой дом, наблюдая за происходящим в мире человеческом так, чтобы о нас никто не ведал – ни дети Севера, ни дети Юга.

Ведаи народов Леса расположились на сухих брёвнах вокруг костра на небольшой поляне Тайги недалеко от испепелённого огнём леса – места недавней битвы. Высокие заснеженные ели обступили перелесье, будто безмолвные стражи; выпавший после сражения снег лёг на мир белым покрывалом, сокрыв выжженную землю. Жёлто-зелёные отсветы огней плясали на снегу, отгоняя синие сумерки.

Вокруг старейшин разместились лешие, вилы и берегини – несмотря на то что сражение не состоялось, страх всё ещё блуждал в сердцах детей Леса. Даже воинственные елмаганы чувствовали беспокойство – наступившее смутное время дышало не только холодом зимы, но и холодом Неяви.

Серебристый туман всё ещё витал по тайге, овевая тоской, – хоть навьи обрели свободу и отправились в Ирий, лес хранил память о них.

– Нам надо оберегать свой дом от людей – и от северян, и от южан, – согласилась Светолика. Её серебряные волосы мерцали на свету. – Нужно защитить Мироведов, – вила посмотрела на Миродреву.

– Великие деревья священны, – кивнула берегиня. – Ни северяне, ни южане никогда не доберутся до них и до Царствия Индрика. Даю Слово, – сохатая положила на сердце руку.

– Помнится, однажды ты своё Слово нарушила. – Светолика, внимательно смотря на Миродреву, наклонила голову набок.

– Потому что так велела мать Свагора, – ответила Миродрева. – Те путники прошли испытания духа и вошли в царствие Индрика, дабы спасти Свет от ворожбы Полоза.

– Спасти Свет? – переспросила Светолика. – То были дела людей, великая берегиня. А они детей Леса не волнуют.

– Змиев век пришёл бы и в Лес, Светолика, – нахмурилась Миродрева: великая берегиня чувствовала холод, сковавший даже сердца народов Индрика. Какое же грядёт суровое время, печально думала она. – Свет един для всех, – проговорила строго. – Даже для Света и для Тьмы. – Миродрева посмотрела на печальную Марью.

– Свет един для всех, – подтвердил Дреф и, переведя взор на Йергала, сказал: – Держи своих воинов готовыми к битве.

Елмаган кивнул.

– Мы готовы взяться за топор и копьё в любое мгновение, – пробасил он. – Мы придём на помощь по первому зову.

– Да будет так, – согласился полевик и, удобнее обхватив свой тояг, посмотрел на йарей, что расположились рядом – сидели на бревне подле жёлто-зелёного костра. С йарями был и угрюмый Лый. – Мои ученики, вам пора возвращаться в Йолк. Ведаю Лесьяру нужна ваша помощь в управлении городом в такое непростое время.

– Учитель, – Иванка взглянула на Марью, затем перевела взгляд на Дрефа, – я хочу помочь вам проводить Марью.

– Мы все хотим помочь! – добавил Явих, почесав за ухом.

– Да-да, – кивнул Айул.

– И мы поможем, – уверенно заключил маленький Ватан.

– Хоть я и не йарь, – сказал Лый, положив на сердце лапу, – я пойду с вами.

Марья, улыбнувшись, посмотрела на молодых леших, которые искренне желали ей добра. Желали всем сердцем, без ворожбы. Разве сие – не высшая награда? Марье впервые показалось, что она понимает Светозара – то чувство, которое делало его сильным, куда сильнее Тьмы.