За девятое небо

Бронимир поклонился и сел.

– С тех пор как вы спасли своего отца, мы даже не разговаривали, – князь серьёзно посмотрел на Злату.

– Значит, в том не было необходимости, – пожала плечами царевна. – Плавание, как вы сами сказали, спокойное, нам ничего не угрожает, силы ко мне вернулись давно.

– Я рад это слышать, – ответил Бронимир, улыбнувшись. – Но впереди нас ждёт суровое время, – продолжал князь, и Злата нахмурилась. – Я хочу сказать, что вы можете рассчитывать на меня во всём. – Бронимир положил на сердце руку.

– Конечно, могу, вы ведь поклялись мне в верности, – вздёрнула подбородок Злата, и взгляд Бронимира потемнел. – Я не забыла вашу клятву, князь. И никогда не забуду.

– Я пришёл к вам не о клятве толковать, – разочарованно сказал Бронимир и, помолчав, поднялся. – Прошу прощения, если помешал. – Князь поклонился и направился к двери.

– Я знаю, – неожиданно для себя самой проронила Злата, и Бронимир, остановившись, обернулся. Холодный свет, лившийся из окна, выхватывал из полумрака фигуру князя, делая его похожим на каменную скульптуру. – Я знаю. – Злата с трудом подбирала слова: странное волнение, прежде не знакомое, охватило её. – Но мне очень сложно… мне сложно говорить иначе.

Бронимир кивнул.

– Не нужно отталкивать от себя всех, Злата, – сказал князь. – Как бы вам сложно ни было, но не все вокруг – враги. Особенно сейчас.

Злата заставила себя кивнуть.

– Когда я зашёл к вам, вы были чем-то обеспокоены, – произнёс Бронимир и подошёл к царевне ближе. Злата жестом пригласила его сесть напротив, и князь опустился на стул. – Что вас так тревожит, царевна?

– Грядущая война, – тихо ответила Злата.

– Вы опять говорите неправду, – вздохнул Бронимир, и взгляд царевны похолодел. Но князь решился продолжить: – Что тревожит вас?

Злата хмуро смотрела на Бронимира, она читала его мысли – князь был искренен, он действительно беспокоился о ней. Ничего не замышлял и не носил в сердце ни злость, ни прошлые обиды. И это было странно.

– Меня беспокоит то, что грядущее покрыто мраком, – продолжала настаивать на своём Злата.

– Грядущее всегда покрыто мраком, – согласился Бронимир. Князь чувствовал, что Злата скрывает истинную причину своих печалей, но не стал больше настаивать – значит, время искренних речей ещё не пришло. – Даже Богам, думаю, неведомо, какой узор соткёт Макошь.

– Но тот узор, который нынче создаёт Богиня, окутан тьмой, и его совсем не разглядеть, – покачала головой Злата. – Если бы вам, княже, была знакома сила Велеса, вы бы поняли меня.

– Не обязательно уметь ворожить, чтобы чувствовать будущее, – ответил Бронимир. – Я понимаю, о чём вы говорите. И тоже этого страшусь. Мы ведь даже не знаем, куда вернёмся, – на северную землю или уже в страну этих колосаев.

Злата внимательно смотрела на князя, читая его: она ведала, что Бронимир не поверил в истинную причину её тоски, но видела она и то, что князь добровольно отступил.

– Мой отец изгонит этих колосаев к Мору, – ответила Злата. – А затем вернёт себе престол. Даже если для этого придётся пролить кровь нашего народа, – в голосе царевны звучала ледяная сталь.

– Понимаю, – согласился Бронимир, но Злата не сводила с него пристального взора. – Но сейчас я хотел бы не о войне толковать.

– А о чём? – хмуро спросила царевна.

– Разве вы никогда ни с кем не разговаривали просто так? – удивился князь.

– Никогда, – покачала головой Злата. – Марфа и Оленья – мои слуги, я с ними не общаюсь. В Свагоборе пустых речей не приветствуют, а в Солнцеграде говорить было не с кем, – пожала плечами царевна. – Только не надо жалости! – вспыхнула Злата, уловив во взгляде Бронимира это чувство.

– А её и нет, – ответил Бронимир. – Да и не о том я хочу говорить.

Сбитая с толку Злата непонимающе смотрела на Бронимира, который впервые улыбнулся ей с такой теплотой.

– Знаете, царевна, мой дед любил собирать сказки, – произнёс князь и, увидев, как от удивления изменилось лицо царевны, рассмеялся. – Да, я хочу поговорить о сказках. Вы позволите? – спросил он.

Перемены в Бронимире были настолько невероятными, но при том искренними, что Злата не знала, что ответить.

– О сказках? – переспросила царевна.

– Да, – кивнул князь. Бронимир не стал говорить о родительских сказках, дабы не вгонять Злату в тоску. – Мой дед – великий князь Власова острова – имел необычное увлечение. Он собирал сказки. Ездил по сёлам, стариков расспрашивал, а потом все их истории записывал.

– Сам князь ездил говорить с простолюдинами? – не поверила услышанному царевна.

– Да, – пожал плечами Бронимир. – И вы себе даже представить не можете, какие порой удивительные истории они ему рассказывали.

– Да, наверное, не могу, – усмехнулась царевна. – Вот же диво – князь по сёлам ездит да о былях толкует!

– Согласен, диво, – кивнул Бронимир. – И эти самые сказки дед собирал в книги, которые я читал.

– И вам было интересно? – не верила Злата.

– Да, – кивнул Бронимир. Князь, довольный тем, что ему удалось хоть немного развеселить царевну, откинулся на спинку стула и, наклонив голову набок, сказал: – Я могу рассказать вам сказку. Если хотите, конечно.

– Хочу, – согласилась Злата и, положив руки на стол, с интересом посмотрела на Бронимира.

– Тогда слушайте, – улыбнулся князь. – Таких сказок, поверьте, вы ни в одной книге Свагобора не прочтёте.

* * *

Драгослав стоял на носу «Благосвета» и смотрел на бескрайнее море, что сливалось с небом на горизонте. Короткий зимний день уступал вечеру, и холодный сумрак опускался на мир. Ледяной ветер, что делал невыносимой работу поморов, был Бессмертному не страшен.

Но граница Океана Блуждающих Льдов грядёт ещё не скоро…

Кощей, закрыв глаза, тихо зашептал, и его Слово обожгло холодом даже лютый ветер Крайнего Севера; Слово Бессмертного едва видимой тьмой окружило корабли и устремилось к землям детей Сварога.

Не размыкая глаз, Драгослав видел весь Свет подобно Стрибожьему внуку [6] : он видел, как Злате явился Полоз и напугал её; видел, как к его дочери пришёл Бронимир и как Злата улыбалась, слушая князя, – видел всё, но не чувствовал ничего. Он летел дальше над студёным морем: пронёсся ветром над мощной украшенной пластинами хребта чёрной спиной Морского Царя Горыча, что прокладывал путь кораблям в суровом зимнем море; летел над рокочущими тёмными водами и белыми льдинами; парил среди солёных брызг и возносился к белым облакам, чтобы вместе со снегом достигнуть земли.

6

Внук Стрибога – ветер.