За девятое небо

– Благодарю вас от всего сердца, – русалка положила на грудь прозрачную ладонь. – Но это испытание – только моё. Я обещала спасти Светозара, и я это сделаю. Даже ценой своей жизни – как поступил он, спасая меня. – Марья немного помолчала, смутившись: русалка обратила внимание на то, что все собравшиеся молча внимают ей. Даже елмаган Йергал и мудрый князь Дреф. – Светозар спасал меня ради вас, – продолжила она. – Он любит вас всем сердцем – вас всех. – Марья обвела взглядом собравшихся. – И эта любовь, искренняя, не требующая ответа, была его силой, которой он одолел Тьму. Теперь я это поняла. – Марья посмотрела на йарей. – Я спасу Светозара ради вас, мохнатые, – усмехнулась она. – Ради всего Леса, и ради него самого. Он вернётся к вам. Даю Слово.

Иванка, кивнув, вытерла слезу.

– Да прибудет с тобой Индрик, дочь Леса, – хмуро смотря на Марью, сказал Ватан. – Тёмное время в мире настало…

– Какой бы тёмной дорогой ни пришлось идти, в душе всегда должно быть место Свету, – проговорил Дреф, и йари посмотрели на него. – Я нынче отведу Марью к Топи, а вы все – исполните веление Леса так, как должны. – Дреф обвёл вече взглядом, поднялся с коряги, расправил зелёный плащ, поправил на рубахе пояс и, посмотрев на всё ещё сидящую Марью, сказал: – Нам пора.

Прозрачная русалка, кивнув, встала, опираясь на тояг. Дрозд, взлетев с навершия, закружил над её головой.

Дреф, ударив тоягом оземь, тихо зашептал. Вторя его шёпоту, со снега поднялась зелёная вязь Слов, что, закружив вокруг князя Йолка, озарила Дрефа светом и, воспарив над полевиком, обратилась в Белого Филина.

Филин взмахнул могучими крыльями – поднялся выше и превратился в свет. Свет разгорался сильнее и сильнее, пока не почудилось, будто над поляной взошло солнце. Солнце протянуло до земли сноп лучей, что, развернувшись, открыли взору сияющие врата, за которыми убегала в тёмный лес мерцающая тропа.

Свет померк, и подле врат – туманных столбов, стоящих по обеим сторонам наворожённой тропы, – вновь кружил Белый Филин – его мощные крылья озаряли появившуюся в сердце поляны дорогу.

Дреф умолк и открыл жёлтые глаза. Сидевшие вокруг открывшихся врат ведаи с восхищением смотрели на ворожбу князя Йолка – древнейшего лешего Тайги.

Марья подошла к Дрефу, и маленький князь кивнул ей.

– Марья, – нарушил тишину Айул, и все собравшиеся посмотрели на него. Елмаган сконфуженно оглянулся, но, поборов себя, встал и подошёл к русалке и Дрефу. – Да прибудет с тобой Индрик, дочь Леса, – положил руку на сердце йарь.

– Да ведёт тебя Лес и его Песнь. – Марья сердечно поклонилась Айулу.

– Мы вернёмся в Йолк, – заверил Айул Дрефа. – Да прибудет с вами Индрик, Учитель, – поклонился леший.

Полевик, мягко улыбнувшись, потрепал Айула по колену.

– Да ведёт тебя Лес и его Песнь, – сказал князь Йолка.

– Я буду надеяться на милость Леса, на то, что он позволит тебе вернуться вместе со Светозаром, – подошла к Марье Иванка. – Я буду ждать тебя в Йолке.

– Благодарю, Иванка, – грустно улыбнулась Марья. – Да прибудет с тобой Лес.

– Мы защитим Йолк, Учитель. – Иванка повернулась к Дрефу. – Даю Слово.

– И я принимаю его, – мягко улыбнулся Дреф, и украшенные кисточками уши полевика опустились.

– Я… это… – Явих, почёсывая голову, нерешительно подошёл к Марье. – Ты спасла всех нас, вот, – сконфуженно проговорил он, глядя на улыбающуюся ему русалку. – Я тоже буду ждать тебя и Светозара.

– Мы все будем ждать тебя, – к йарям, русалке и Дрефу подошёл маленький Ватан.

– Спасибо, юные ведаи, – сердечно ответила Марья.

– И я буду ждать тебя, – пробасил, подойдя, Лый. – Тебя и сына Леса.

Марья, улыбнувшись, положила руку на сердце и поклонилась лешему.

– Песнь о тебе будет звучать в Лесу вечно, дочь Леса. – Миродрева, поднявшись, тоже подошла к Марье. – Да прибудет с тобой Индрик.

– Вилы тоже будут петь о тебе, Марья, – та, что Тьмой спасла Свет, – мягко сказала Светолика, и русалка обернулась к крылатой виле, сидящей на бревне. – Ты никогда не покинешь сердца Леса, ибо ты дочь его.

Марья поклонилась виле и, обведя собравшихся взглядом (даже в холодном взоре сурового Йергала Марья почувствовала участие), проговорила:

– Спасибо вам, дети Леса. Пусть вас ведёт Лес и его Песнь. Да прибудет с вами Индрик.

– Да прибудет с тобой Индрик, дочь Леса, – единодушно сказали лешие, вилы и берегини – всё войско леса ответило Марье, и эхо голосов прокатилось по бескрайней Тайге.

– Пора. – Дреф, посмотрев на Марью, направился к открывшимся подле костра вратам. Русалка последовала за полевиком, Чёрный Дрозд полетел следом.

Белый Филин, круживший вокруг врат, взмахнул крыльями и пролетел во врата, Дрозд устремился за ним. На заворожённую тропу ступил Дреф, за ним – Марья, и врата, вспыхнули ослепительным светом.

Когда свет померк, врата исчезли: лешие видели лишь следы на снегу, что обрывались в сердце поляны.

– Да прибудет с вами Индрик, – прошептала Иванка, смотря на то место, где только что были Дреф и Марья.

– Да ведёт вас Лес и его Песнь, – хмуро кивнул Лый.

* * *

Врата позади закрылись, и Марья обернулась к Дрефу, что ждал её на серебряной тропе, убегающей сквозь тёмный лес.

– Путь наш близок, – обратился к русалке Дреф, когда они двинулись по мерцающей дороге; Филин и Дрозд летели впереди, освещая путь – холодный свет от взмахов крыльев птиц разбегался по лапам массивных елей, смыкавшихся над головой. Непроходимый лес, терявшийся во тьме, казался живым – он будто наблюдал за путниками в звенящей тишине. – Я наворожил короткую дорогу, что ведёт прямо к Топи, – тихие слова князя Йолка прорезали густую тишь Царствия Индрика.

Марья кивнула.

– Теперь можешь поведать о своих страхах. – Дреф посмотрел на Марью. Русалка стала ещё прозрачнее – она, опираясь на тояг, будто дух плыла по тропе.

– Я боюсь, что Топь не примет меня, – видишь, князь, какая я стала? – Марья показала на себя. – Боюсь, что не отпустит Светозара…

– На всё воля Леса, – сказал полевик, продолжая идти.

Серебристая дорожка, петляя, терялась во мраке древнего бора.

– Князь, ты говоришь так, будто мы не имеем воли, – нахмурилась Марья.