Забытое время

– Как я понимаю, населения у вас было не так много, раз вы могли считывать мысли.

– Оптимальное число указывалось, как четыре миллиарда, и придерживались его, - ответила она.
– А просмотром мыслей каждого никто и не занимался. Вернее, имелись специальные программы, отслеживающие их. На человека обращали внимание лишь в том случаи, если он начинал думать о вещах, которые могли принести угрозу. Например, если в мыслях человека появлялись определённые слова…

– Это можешь нам не объяснять, - прервал Давид.
– У нас тоже есть специальные программы, только они отслеживают поисковые запросы в сети. Лучше расскажи, как это касалось нас и как вы считывали информацию.

– Как я понимаю, мне многое придётся у вас учить… Сеть, поисковые запросы… Ладно, это потом. Короче, с вами было всё просто. Всё дело в том, что над мыслью не властно пространство. Зная уникальные параметры сознания определённого человека можно с любой точки пространства считать мысли. Так вот, заслав вас в другую реальность, и настроив свои приборы, мы видели, слышали и могли чувствовать всё тоже, что и вы. Вы становились как бы передатчиками, и при этом вы были не сторонними наблюдателями, а жили в этом обществе, считая себя его частью. Вы интегрировались в новый мир и с вашей помощью мы узнавали как живёт общество в той или иной реальности, что его волнует, как движется прогресс… В общем, абсолютно всё и это помогало нам познать мир, а порой и самих наталкивало на открытия. Многие высокотехнологичные реальности давали нашим учёным толчки в развитии. Увидев что-то, чего нет у нас, мы принимались за создание этих технологий. Или могли просчитывать поведение общества и наоборот прикрывали какие-нибудь изобретения, не желая совершать такие же ошибки, как в другой реальности…

– Всё ясно. Вы одновременно занимались и воровством, и использовали других, как лабораторных крыс, - резюмировал Давид.

– Можно и так посмотреть на эти моменты, - согласилась Веста.

– А меня другое волнует, - подал голос Гектор.
– Вот ты сказала, что можно считать любую мысль. Так почему без засылки так же не настроиться на чьи-то мысли и просто не считывать их? Человек уже интегрирован в общество. Он родился, рос в нём, есть семья и близкие. Это дало бы больше данных.

– Насколько я знаю, рассматривался и такой вариант, но здесь другая проблема. Понимаете, мысль не подвластна времени. Попадая в общее информационное поле, она остаётся там навсегда. А теперь представьте миллионы реальностей, с миллиардами живущих и уже умерших людей. Все их мысли там, а подключаться к первому попавшему сознанию, это всё равно, что тыкать пальцем в небо. Непонятно жив человек или нет, в какой реальности живёт и где эта реальность. Это как увидеть кусочек чьей-то жизни, но где она, никто не знает. Нашим же учёным было важно понять психологию, развитие, прогресс в привязке к определённой реальности. Причём, изучить всё это, в длинном временном промежутке, для чего у вас не забиралось ваше бессмертие. Для этого мятежников сотнями засылали в другие реальности. Стирая им память и вкладывая данные о том, как поддерживать бессмертие, учёные заставляли вас начинать жизнь с чистого листа, в новой реальности и могли проследить за развитием общества на протяжении столетий.

– Кстати, а почему в нашей реальности бессмертных женщин меньше, чем мужчин?
– мрачно спросил Гектор.
– Или женщины меньше бунтовали против системы?

– Как раз женщины больше всего и бунтовали, - девушка тяжело вздохнула.
– Здесь дело в другом. Насколько я поняла, если брать вашу реальность, то её открыли в период войн и становления цивилизации, и большая часть мятежников погибла, перейдя в этот мир. Особенно уязвимы были женщины. Каждая вторая умирала после перехода, и порой эти смерти были очень страшны. Изнасилования и последующие убийства, попадание в рабство, голод, невозможность адаптироваться в варварское общество… В общем, причин была масса. Можно сказать - выжить удалось самым везучим.

Услышав это, я оцепенела. Хоть я не помнила, как появилась в этом свете, но прекрасно знала историю, и понимала, о чём говорит Веста. “А ведь и я могла умереть, если бы Гектор не приехал к озеру. Не встреть я его, со мной могли сделать что угодно те же варвары или кочевники, или наёмники какого-нибудь войска! Красивая, испуганная, ничего не помнящая девушка, во враждебном мире слишком лёгкая добыча”, - с ужасом подумала я и по телу прокатилась дрожь, а наша гостья тем временем продолжила:

– Хотя эта тенденция не везде была одинаковой. Всё зависело от того, куда именно попадали мятежники. Имелись места, где у женщин выпадало больше шансов на выживание, а были и те, где погибли почти все. В нашей реальности получилось, что выжили немногие. Но тем и интересней был мир, чем больше в нём было проблем.

– Очень интересно подставлять чужие жизни под удар. Тоже мне, высокоразвитое общество, - с отвращением пробормотала я.

– Не хочу вас осуждать или поддерживать. Пусть это останется на вашей совести, - сказал Гектор, а затем подвёл итог: - В общем, выходит, единственная наша цель здесь - жить, как и другие люди?

– Да, - Веста кивнула.

– А какая цель у тебя?
– поинтересовался Давид и прищурился.
– Зачем ты пришла в наш мир? Тоже наблюдать за нами?

– Или от чего сбежала?
– добавила я, вспомнив слова девушки при первой встрече.

– За вами никто не наблюдает уже четыреста лет… Вообще ни за кем не наблюдают, - с горечью произнесла она.
– Мы поплатились за вмешательство в жизни людей и воровство технологий из другого мира. Наш мир лежит в руинах уже четыре столетия и практически всё население погибло. Остались небольшие горстки бессмертных, которые и сами опустились до варварского общества. Технологии нас и убили. Понимаете, как только рождался ребёнок, выяснялся тип его характера, наклонности и, исходя из этого, определяли, в какой области он может принести больше пользы. Это позволяло строить программу обучения и дальнейшего развития ребёнка. Таким образом, когда он вырастал, то становился высококлассным специалистом в каком-то одном направлении, в узкой сфере науки, и другого не касался, и это сыграло против нас. Мы потеряли миллиарды людей, и большая часть наших открытий сейчас не помогает нам, потому что мы просто не знаем, как пользоваться приборами или неспособны разобраться с технологией работы. А самое страшное - мы вымираем, потому что не способны зачать детей естественным путём, а врачей и специалистов, разбирающихся в этом, в нашем мире практически не осталось. Из-за этого люди потеряли надежду, что однажды жизнь наладится, и не видят смысла жить. Теперь многие добровольно выбирают смерть, чтобы вечность не влачить жалкое существование… Наш мир превратился в ад. Те, кто успел сориентироваться после катастрофы, захватили оставшихся в живых и сделали их своими вечными рабами. Сейчас в нашей реальности одна забота - прокормиться. Всё, другие аспекты никого не интересует.

– А что у вас случилось?
– хмуро спросил Гектор.

– Четыреста лет назад учёные обнаружили фантастический мир. На той Земле существовала цивилизация, которую мы назвали протоцивилизацией. Некоторые даже выдвинули теорию, что именно она если и не создала, то запустила механизм создания параллельных реальностей. То есть, она вообще была первой на Земле и с них всё началось. Так вот, мир был необычен тем, что там пошли по пути не научного прогресса, а развивали магию, сверхспособности, оккультные науки и настолько преуспели в этом, что мы даже не понимали многих вещей, хотя считали себя умными… Помню, общество тогда пребывало в эйфории, а власти поддерживали это, говоря, что перед нами откроются новые способности, что мы продвинемся ещё дальше в нашем развитии, что теперь перед нами раскроются широкие горизонты, ну и так далее. Только вот наши власти и учёные не учли одного, что если та протоцивилизация создала параллельные миры, то может отслеживать вторжения из них, и повести себя враждебно, не желая пускать к себе таких, как мы и делиться своими секретами. Поняли они это только тогда, когда люди начали массово сходить с ума и умирать… Это было очень страшно, - девушка передёрнула плечами, а взгляд затуманился.
– Миллиарды людей совершали суициды. Трупы хоронить было некому и власти ничего сделать уже не могли… Целые города мертвецов, гниющих на улицах и в домах… Казалось, что вся планета пропиталась смрадом от разлагающихся трупов… Выжили единицы… Не знаю, почему умерли не все и разбираться с этим было уже некому, а те кто остались, пытались хоть как-то выжить… Вот так мы расплатились за свои знания и умения заглядывать в другие миры…

– Какой кошмар, - пробормотала я, отгоняя ужасные картинки, которое рисовало сознание.
– Ты от этого сбежала?

– Да, - тихо ответила она.

– А почему другие не ушли в параллельные реальности?
– мрачно осведомился Гектор.

– Очень сложно совершить вот такой переход, - тоскливо ответила девушка.
– Во-первых, пунктов перехода было не так много, и они находились друг от друга очень далеко. А лишившись большей части людей, мы потеряли источники энергообеспечения, которые они обслуживали и практически в одночасье утратили способность быстро передвигаться по планете… На планете первый год вообще творился хаос. Все боялись заражения и прятались в подземных бункерах. Да и места расположения этих пунктов знали лишь те, кто на них работал. Во-вторых, когда власти поняли, что влезли не туда, куда нужно, они приняли решение стереть с лица земли все эти пункты, надеясь, что таким образом остановят эпидемию. А в-третьих, и самых главных, нужно было уметь обращаться с оборудованием и иметь точные координаты хоть какого-нибудь мира, пригодного для жизни.

– Но у тебя, по счастливой случайности, все эти данные были, - сухо вставил Давид.

– Не по счастливой, и не по случайности, - сдержанно ответила девушка.
– В моей истории только одна счастливая случайность - та, что я вообще смогла добраться до целого пункта и совершить переход. Но чтобы у меня появилась эта случайность, я прошла чуть ли не всю планету, успела побывать в рабстве, сбежать оттуда и потерять самого близкого человека, который поддерживал меня все эти столетия и, желая для меня лучшей доли, не позволял опускать руки.

Гектор сразу напрягся, услышав про близкого человека, а Веста судорожно вздохнула, и чувствовалось, что говорить на эту тему ей очень тяжело. Но всё же девушка взяла себя в руки и продолжила:

– Наверное стоит рассказать мою историю отдельно… Когда всё это произошло, мне исполнилось пятнадцать. Я, как и многие другие, являлась единственным ребёнком в семье и родители, а также дедушки с бабушками боготворили меня. Меня воспитывали послушным членом общества, и я свято верила, что мы живём правильно, что все законы нам во благо, и что нельзя нарушать их. Но затем всё изменилось… То есть не сразу конечно, а только после эпидемии, и эти изменения полностью перевернули моё мировозрение. Мой дед по линии отца работал на правительство и прекрасно понимал, какого наше общество, но никогда не вёл разговоров об этом, и как он потом рассказывал, отгонял даже мысли, которые порой тревожили его. Зная, что всех отслеживают, он вообще не поднимал тем, способных поломать наши жизни. Но, как только началась эпидемия, он понял, что это конец… Ему посчастливилось не заболеть, хотя дед работал аналитиком в управлении, которое занималось переходами в новые миры. Видя, какие масштабы приобретает эпидемия, он понял, что это конец нашего мира. И единственный выход видел именно в бегстве в другую реальность. Но осознавал, что сделать это не так просто. Для начала требовалось получить данные с точными координатами пригодной для жизни реальности, затем собрать всю семью и перевезти её к пункту перехода, потом совершить сам переход, а там уже адаптироваться к новой жизни. С первым пунктом плана он справился достаточно просто. Как специалист узкого профиля, а он занимался цивилизациями, которые только стояли на пути к научному прогрессу, он мог получить данные о мирах, анализ развития которых проводил. Благодаря деду, кстати, и его знаниям, я успела подготовиться к возможным трудностям, выучила ваши основные языки…