Забытое время

– Хм, точно, - я улыбнулась.
– Я совсем не подумала, что как может человек, пришедший из другой реальности, говорить на том же языке, что и мы.

– Основные языки?
– переспросил Давид.
– Они что, общие для всех миров?

– Видите-ли, у аналитиков строго были разграничены миры. Они анализировали не всё подряд, а определённые группы. Вот, например, ваша цивилизация. Она входила в группу, которая насчитывала ещё с десяток реальностей, с похожей жизнью. Но, скажем в одной реальности Римская империя не пала, а продолжила своё существование, и это полностью поменяло жизнь. В другой реальности Русь приняла не христианство, а мусульманство, как основную религию, и это тоже повлияло на ход истории. В третьей реальности Великие китайские династии захватили полмира и заняли главенствующее место в истории. В общем, это были разные варианты развития истории, но при этом у вас всех были общие корни, языки, постулаты жизни и прочее. И мой дед всё это знал, потому что для наблюдений и анализа ему требовалось понимать все эти вещи. А у меня было не одно столетие, чтобы научиться всему, что знает он.

– А у меня тогда другой вопрос - как мы, мятежники, когда шли сюда, знали на каком языке говорить?
– спросил Гектор.
– Мы шли исследовать неизвестный мир и по идее не могли знать языка.

– Почему не могли?
– Веста удивилась.
– Ведь вас сюда выбрасывали уже с этим знанием. Понимаете, перед переходом всегда осуществлялась небольшая подготовка. Насколько я помню рассказы деда про ваш мир, он открылся не первым, и наши учёные, как только определились к какой группе относится мир, понимали и какому языку вас обучать. Для этого имелись специальные экспресс-программы. Единственное, что учитывали, это местность, в которую вас выбрасывали. То есть учили тому языку, на котором говорило население проживающее там. А вообще, чтобы понять к какому типу относится мир, и обеспечивать вас омолаживающими озёрами, как только открывался новый мир, в него забрасывались специальные зонды. Эти зонды, облетая планету, сканировали её, записывали шумы городов, делали снимки рельефа, а находя удалённые озёра, сбрасывали туда активаторы омолаживания, а затем, после передачи данных зонды самоуничтожались…

– И опять у меня вопрос о смысле засылки людей - тогда зачем засылать нас, если есть зонды?
– перебил Давид.

– Так зонд же не мог жить в обществе, понять его, участвовать в общественной жизни. Чтобы понять многие мотивы поведения, требовались люди. Их умение общаться, спорить, обмениваться мнениями.

– Тоже верно, - он кивнул, а потом улыбнулся нам и добавил: - Представьте какое-нибудь средневековое княжество и зонд, спустившийся с небес. Тут только два варианта - его бы или заперли в каком-нибудь святилище или храме, как вещь от Бога, и начали ему усердно молиться. Или же назвав происками дьявола, попытались уничтожить.

– Точно, - согласилась я, вспоминая историю.

– Подожди, а что ты сказала про активаторы омоложения. Что это такое?
– озабоченно спросил Гектор.
– Получается, есть какие-то приборы? Мы просто всегда думали, что дело в воде и в нас.

– Да, это приборы с неиссякаемым источником питания… Вернее, вода и есть этот источник питания, а также она является и проводником. Это небольшие коробочки, генерирующие волны в определённом диапазоне. Эти волны оказывают на нас воздействие, - Веста хмурилась, говоря это, а потом тяжело вздохнула: - Точно я не могу сказать принцип работы, потому что не обладаю нужными познаниями. Знаю лишь, что эти приборы для работы и омоложения должны обязательно находиться в воде. То есть важны три фактора - сам прибор, вода как проводник и источник питания, и человек, у которого произведены специальные манипуляции с генами. Эти волны воздействуют на ген, и запускается механизм омоложения, как и физического, так и эмоционального. Вот так и вы, и мы молодеем… Простите, более точно сказать не могу, потому что эти знания дед не мог мне дать.

– Тогда понятно, почему после тысячи проведённых анализов составов воды мы так и не поняли разницы, - произнёс Гектор.
– Дело совсем не в ней, а в излучении прибора…

– И судя по всему, в нашем мире ещё не открыт тот диапазон волн, который генерирует прибор, потому что замеры и такого плана проводились, - добавил Давид.

– Давайте вы потом на эту тему поговорите, - попросила я, видя как у парней уже заблестели глаза и они выразительно смотрят друг на друга. “Им лишь дай какую-нибудь техническую новинку, или расскажи о ней и всё, они часами могут обмениваться мнениями, спорить или разбираться с ней. Как пить дать, потом из Весты попытаются вытащить все данные о внешнем виде прибора и попытаются с чьей-нибудь помощью достать такой прибор из какого-нибудь нашего озера”, - подумала я, а потом обратилась к Весте: - Пожалуйста, продолжай свой рассказ. Мы уже поняли, почему твой дед имел доступ к данным, и как ты хоть немного подготовилась к переходу в наш мир…

– А кстати, хочу сейчас задать ещё один вопрос, пока ты не продолжила рассказ, - вставил Давид.
– Как я понял, ты могла выбирать между мирами, почему пошла именно в наш?

– Ну, на самом деле особого выбора у меня не было, - уныло ответила девушка.
– Всё дело в том, что данные по каждому из миров, которыми он занимался, хранились на специальных кристаллах. Дед забрал их все, но во время хаоса эпидемии и бегства из города, а также наших скитаний, часть кристаллов повредилась, часть затерялась, а часть у нас попросту отобрали. Остался лишь один кристалл, и мы радовались и этому. Повезло, что ещё и прибор считывания остался. Пока он мог работать на автономном источнике питания, я день за днём, год за годом заучивала с него информацию и повторяла её. При помощи деда изучала ваши языки, историю, данные о которой у нас имелись на тот момент времени, а самое главное заучила координаты мира и имена всех мятежников и запоминала их изображения, чтобы потом найти здесь и попросить помощи. А затем, когда у прибора считывания истощился запас энергии и он перестал работать, не позволяла забыть себе все данные и снова их повторяла на протяжении столетий. Так что это был не выбор, а единственное место, куда я могла пойти и знала точные координаты мира.

– Получается, ты знаешь абсолютно всех бессмертных, которых сюда засылали?
– с любопытством спросил Гектор.

– Не совсем. Я сосредоточилась лишь на тех, кто выжил до семнадцатого века. То есть до момента, на который у нас имелись данные. Те, кто уже умер, меня не интересовали.

“Вот чёрт! А если Гектор начнёт расспрашивать Весту про Анаит?” - испуганно подумала я. “Я же выдумала девушку… Ох, получается Веста знает и про то, что я жила с Гектором? Блин, только не это! Если она хоть словом заикнётся, конец всему!”.

– Получается, ты всё о нас знаешь?
– осведомился Давид, как будто прочитав мои мысли.

– Нет, о вас я ничего не знаю. Такие данные не интересовали наших учёных. Ваша личная жизнь не фиксировалась. Обращали внимание на то, что происходило вокруг, что волновало общество, какие открытия совершались…

– Понятно, - с досадой произнёс Давид, а я с облегчением выдохнула, услышав такое.
– Просто по разным причинам и в разное время нам троим пришлось пройти полное погружение… знаешь, что это такое?

– Да, знаю, - Веста кивнула.

– Так вот, мы многое не знаем о себе и своей жизни, и я подумал, что ты можешь нам помочь.

– Простите, но честно ничего не знаю. Такие данные никто не собирал. Лишь общая история записывалась и анализировалась. Все данные, что поступали, вписывались в общую картину мира. Я, например, знаю, какие войны здесь велись, но даже не могу сказать, кто из вас в них участвовал.

– Ничего страшного! Это не столь важно, - добродушно бросила я, а для себя отметила: “Но про Анаит стоит поговорить с Вестой. Объясню ситуацию в общих чертах, и надеюсь, она меня поймёт”.
– Так что там дальше происходило у вас?

– Как я уже сказала, получить данные оказалось для деда самым простым, а всё остальное далось нам с огромным трудом и потерями, - девушка тяжело вздохнула, а на глазах навернулись слёзы.
– Мама с папой, бабушки, и дедушка по материнской линии заразились… Я пыталась их остановить… Не дать себя убить, но ничего не могла поделать… В тот момент я вообще думала, что осталась одна, ведь дед был на работе и я думала, что он тоже умер… Когда он меня нашёл… Ох, не могу я это вспоминать, - не выдержав, Веста расплакалась и Гектор тут же прижал её к себе и принялся успокаивающе гладить по голове, она уткнулась лбом в его плечо и сквозь слёзы забубнила: - Это было так страшно… Я бродила по городу, заполненному трупами и не знала, что делать… Думала, что я вообще одна осталась в мире и мне не хотелось жить…

– Ну всё-всё, не переживай, это позади, - ласково утешил Гектор.
– Не хочешь, не рассказывай. Мы и так представляем, каким может быть мир на грани катастрофы.

– Да, именно на грани, потому что оказалось, что самое страшное не эпидемия, а жизнь после неё, - всхлипывая, вставила она, а потом подняла голову и проникновенно посмотрела в глаза Гектору.
– Я всегда считала, что мы цивилизованное общество, что наш уровень развития не позволит скатиться до рабства, что такое может происходить в какой угодно реальности, но только не у нас… А выжившие… Они превратились в зверей. Все стали думать только о себе, о личном благе, а не об обществе в целом! Мы стали хуже варваров! Когда паника схлынула и оставшиеся немного пришли в себя, началось страшное. Борьба за продукты питания унесла немало жизней, и даже нам с дедом пришлось не раз бороться, чтобы или добыть продукты, или защитить имеющиеся у нас…