Забытое время

– Но это же варварство, - возмутилась я.

– Возможно, однако таковы были наши правила, чтобы только лучшие выживали и в дальнейшем приносили пользу своей расе. Не скажу, что все были согласны с такой политикой, но в большинстве своём людям нравилось, что вокруг только красивые здоровые люди, что нет калек и инвалидов, нет убийц и воров. Да и сознание того, что ты родишь такого же здорового и красивого ребёнка, как и сам, поддерживало веру людей в правильность такой жизни…

– Бред! Если бы людей отбраковывали на стадии зачатия, то наш мир не знал бы Врубеля и Достоевского, у которых были психические заболевания. Шаляпина, с его предрасположенностью к болезням крови. Рембрандта - с его подагрой, или, Линкольна с синдромом Марфана. В конце концов, Стивен Хокинга, совершившего не одно научное открытие!

– возмущённо заявил Гектор.

– Вот-вот!
– поддержали мы с Давидом.

– Как были бунтарями, так и остались. Искренне верю, что названные вами люди были гениальными, хоть и не знаю, кто они, - Веста улыбнулась.
– Но, пожалуйста, не смотрите на меня так, как будто я придумала эти правила. Меня тогда и в помине не было. Я вам рассказываю, каково было наше общество. А такие как вы, не соглашались с этим и поднимали мятежи, хотя и сами являлись продуктами этого общества - здоровыми, красивыми и умными.

– То есть, наши преступления - это бунты против системы? Фух, ну слава Богу, а то я уже чёрт знает что начала о себе думать, - я с облегчением выдохнула.
– Неприятно было бы узнать, что я убийца или каннибал…

– Каннибализмом мятежники не страдали, но убийств не чурались, - осторожно сказала Веста.
– Однако сразу скажу - какие конкретно преступления, помимо мятежа, совершили вы, я не знаю.

– Получается, в вашем обществе не прислушивались к общественному мнению?
– сухо поинтересовался Давид.
– У нас, когда генетики поняли свои возможности, тоже велись споры на тему отбора только лучших генов, но в конечном итоге все пришли к мнению, что не стоит вмешиваться в эту область. Единственное, что решили - людям, которые совершают преступления, не продлять молодость…

– Ребята, я с удовольствием познакомлюсь с нормами вашего общества, но чуть позже. А про своё рассказываю, чтобы вы поняли, почему оказались в этой реальности. Могу рассказать подробнее про каждое из правил, а вы повозмущаетесь. Хотя это бесполезно, ведь наше общество само себя разрушило, - добродушно вымолвила Веста.

– Вообще-то да, - пробормотала я, понимая бесполезность этих споров.
– Лучше переходи к нам.

– В общем, каждый из вас был не согласен с тем или иным правилом и присоединился к движению мятежников, а затем власти вас поймали и приговорили вместо смерти, к засылке в другую реальность, - продолжила девушка.
– Хотя в некоторых случаях это было практически одно и то же. Миры ведь шли разными путями, и если некоторые были также высокоразвиты, как наш, то в других царил хаос, войны или он только становился на путь цивилизованного существования.

– А зачем засылали-то?
– задала я самый важный вопрос.
– В чём смысл? Просто избавиться от нас или чтобы мы поднимали бунты в других реальностях?

– Ни то, ни другое. Ведь ради первого можно было вас просто казнить, а второе нас мало волновало. Да и стирание памяти отчасти помогало…

– А почему нам не стереть память, и не оставить дома?
– спросил Гектор.

– Наши учёные считали, что стереть память это одно, а глубокие личностные качества не затрёшь. У вас ген, отвечающий за послушание и способность работать в команде, давал сбой. Даже если бы вам стёрли память и привили послушание, рано или поздно вы снова начали бунтовать. Да и люди с дефектными генами нам не нужны были…

– Ахах, это что, нас считали ущербными, потому что мы не поддавались стадному инстинкту?
– иронично спросила я и выразительно посмотрела на парней.

– Правы были ваши учёные, говоря, что нас не исправить, - Давид улыбнулся.

– Это по принципу - на тебе Боже, что нам негоже, - добавил Гектор и поморщился.
– Типа, пусть в других реальностях от нас избавляются. Так что ли?

– Да нет же! Дело было не столько в избавлении, а вашей способности мыслить не шаблонами, а искать новые пути жизни и развития, - Веста недовольно поджала губы, услышав наше осуждение.
– Вас засылали, чтобы изучать миры как бы изнутри, и вы способны были выжить в этих мирах, пусть и не все…

– Что значит изнутри?
– требовательно спросил Гектор.
– Влиться в общество, стать его часть и наблюдать за всем?

– Именно это!

– девушка закивала головой.
– Понимаете, открыть проход в другой мир, это не значит познать его. Это всего лишь дверь. Открыв её, вы видите лишь то, что за ней, а нам хотелось знать, как живёт общество. Что им двигает, как ведут себя люди в разных реальностях и живя по другим правилам…

– Хм, и как же вы узнавали это при помощи нас?
– с недоумением поинтересовалась я.
– Что-то не помню, чтобы я посылала какие-нибудь отчёты или ещё что-нибудь…

– И не надо было посылать. Этот вопрос решался очень просто… Ну, по крайней мере для нас. У вас уже дошли до телепатии и волновой передачи мысли?
– она выжидающе посмотрела на нас и Давид нехотя сказал:

– Телепаты, способные улавливать мысли других людей у нас есть, но это секретные эксперименты и таких людей мало.

– Ясно. Значит, пока нет, раз вы не знаете об индивидуальной настройке сознания. Ваши телепаты, скорее всего, улавливают лишь мысли тех, с кем схож волновой режим. А наши учёные создали специальные приборы, способные считывать любую мысль с отдельного индивида. Главное что требовалось - знать параметры личности, с которой хочет считывать информацию… Кстати, как только наши учёные изобрели этот прибор, движение мятежников захлебнулось. Некоторые люди даже не успевали к нему присоединиться, а лишь думали об этом, и их арестовывали…

– Что? Это просто за мысли что ли?
– я изумлённо уставилась на девушку.
– Но это глупо! Мало ли что я могу подумать! Это не значит, что я возьмусь воплощать это в жизнь!

– Такова была политика государства, - Веста пожала плечами.
– Да и народу не рассказывалось об этом. Объявлялось, что человек с дефектом и его сразу изолировали, а общество и радо было избавиться от таких людей, ведь в этом многие видели плюс. Понимаете, у нас строго поддерживалось определённое количество людей. Как только наши учёные обнаружили и смогли активировать ген бессмертия, параллельно они рассчитали, сколько жителей сможет прокормить планета, и придерживались этого числа. То есть, пока кто-то не умирал, не мог родиться другой. А умирать хотели лишь единицы, и это при том, что преступности у нас не было, а количество техногенных или других аварий сводилось практически к нулю. Вот и получалось, что смерти мятежников или заброски в другие реальности, давали другим людям возможность обзавестись потомством. Обнаружение нового мятежника продвигало очереди на детей.

– Кошмар, - пробормотала я, представив себе такое, а потом в голову пришла другая мысль и я робко поинтересовалась: - А можно узнать - зачем нам, тем, кого сослали, не дали возможности иметь детей? Ведь нас отправляли в другой мир и можно, наверное, позволить рожать. Или тех, кто считался дефектным… ммм… стерилизовали?

– Ты можешь рожать, - девушка мягко улыбнулась мне.
– Просто не можешь зачать ребёнка естественным путём. Наших учёных как-то мало волновала эта сторона жизни в другой реальности. И они не считали нужным исправлять этот момент при отправке. Эта функция в организме угнетена, для того, чтобы нельзя было просто так родить у нас. Как я уже говорила, у нас проводился строгий отбор на этапе зачатия. То есть, когда кто-то умирал, и подходила очередь пары на ребёнка, они ехали в центр планирования и там сдавали все необходимые материалы. Затем учёные проводили манипуляции по отбору лучших генов и оплодотворяли яйцеклетку, после чего подсаживали её женщине. Таким образом, получалось, что они исключали возможные болезни и улучшали общий генофонд, а потом женщина уже вынашивала своего ребёнка. Так что стерилизация никому не делалась, в том числе и тем, кого засылали.

– То есть, я могу родить, если и здесь пройду процедуру искусственного оплодотворения?
– недоверчиво и одновременно с надеждой спросила я, и когда Веста кивнула, счастливо посмотрела на Давида, который ответил мне таким же взглядом.

– О, ну всё ясно, - Гектор рассмеялся, посмотрев на нас.
– Как я понимаю, быть мне скоро дядькой.

– Да, - я расплылась в улыбке, уже представляя, как качаю на руках малыша от Давида, и стоило большого труда снова сосредоточиться на следующих словах Гектора, обращённых к Весте: