Заклинатель снега
Шрифт:
– Пожалуйста, подожди снаружи, – пробормотала она.
– Я не собираюсь нигде ждать, – ответил Мейсон, едва сдерживая гнев.
Он схватил меня за руку, чтобы увести из палаты, и только тогда его мать всмотрелась в мое лицо под козырьком кепки.
– Кэндис, – прошептала она.
Я остолбенела, а Эвелин продолжала задумчиво на меня смотреть.
– Ты дочь Роберта.
– Пошли, – сквозь зубы сказал Мейсон, потянув меня к двери.
Мейсона раздражало, что его мать разговаривала со мной, потому что он не мог выносить ни малейшего ее вмешательства в свою жизнь.
Я старалась не отставать,
– Вы знали моего отца? – спросила я.
– Я знала твою мать. О, ты очень на нее похожа.
– Тебе необязательно с ней разговаривать! – Мейсон подошел к матери вплотную и словно плюнул этими словами ей в лицо.
Я знала, что ему больно ее видеть, знала, что он хотел вычеркнуть ее из своей жизни и страдал, оттого что не мог этого сделать. Сколько раз он смотрелся в зеркало и видел в себе ее!
– Ты хочешь лишить ее права говорить со мной? – Мать смотрела на него с иронией. – Какой ты, оказывается, собственник, Мейсон. Кто ты для этой девушки?
– Неважно, тебе этого все равно не понять.
Мы уже были в коридоре, и медсестра наблюдала за нами со своего поста. Эвелин заметила это, и ее глаза скользнули по мне с неожиданным любопытством.
– Я знала ее родителей. Может быть, она хочет остаться здесь и поговорить со мной. Ты этого не допускаешь, Мейсон?
Он стиснул челюсти, затем посмотрел на меня сверху вниз. Как мне ни хотелось огорчать Мейсона, но его мать права. Я никогда не встречала никого, кроме Джона, кто знал бы маму и папу, и мое замешательство было равносильно положительному ответу.
– Мейсон… – попыталась я остановить его, но он отпустил мою руку и пошел по коридору, не оборачиваясь.
Ощущая пустоту в груди, я смотрела, как он исчезает из моего поля зрения.
– Кто бы мог подумать, – пробормотала Эвелин, – дочь Кэндис и мой сын…
Я повернулась к ней. Ее глаза внимательно изучали каждую черточку моего лица. У нее был голодный взгляд из тех, что могут поймать в ловушку.
– Откуда вы ее знали? – осторожно спросила я.
– Мы жили в одной комнате в университетском общежитии. Она была самой бесшабашной девчонкой в кампусе, – улыбнулась Эвелин, приоткрыв красивые губы.
– Вы были подругами?
Эвелин как будто задумалась.
– В некотором смысле. Время от времени мы выходили погулять вместе. Именно благодаря ей я и познакомилась с Джоном. Когда Кэндис начала встречаться с Робертом, наша с ним встреча была уже неизбежна.
Я посмотрела на нее с удивлением. Джон и Эвелин познакомились благодаря моим родителям?
– Сходство невероятное, – прокомментировала она, продолжая есть меня глазами. – На мгновение мне показалось, что передо мной молодая Кэндис.
– Какой она была?
Я закусила губу. Эвелин заметила, как дрогнул мой голос, и понимающе закивала головой.
– Ты ничего не помнишь, да? – спросила она приглушенным тоном.
Ответ был написан на моем лице. Однако я не опустила глаза, что ей, казалось, понравилось.
– Я знала, что она мечтает вернуться домой, –
начала Эвелин. – Она увешала стены заснеженными пейзажами родной страны… На мой взгляд, довольно унылыми, но она уверяла, что я просто не понимаю этой красоты. Кэндис была странной девушкой, но возможно, именно поэтому необычайно обаятельной. От нее веяло чистотой. С тех пор как она переехала в Канаду с твоим отцом, я больше никогда ее не видела.«Ты похожа на нее больше, чем думаешь», – сказал мне однажды папа. Мне казалось, он имел в виду только внешний вид, но это было не так.
Услышав сейчас о маме, я испытала странное ощущение – как будто бы вспомнила ее.
– Я слышала о Роберте. Мне жаль. Какая утрата. Имея такой ум, он мог бы совершить столько великих дел. – Эвелин покачала головой, встряхивая густыми волосами. – Уничтожить такое важное открытие… Какое безумие! Ему следовало продать его кому-нибудь по хорошей цене, – добавила она с ноткой зависти, как будто желала оказаться на его месте. – Прославился бы и жил припеваючи как один из величайших изобретателей. Весь мир лежал бы у его ног, а он решил от этого отказаться. – Эвелин улыбнулась и стала похожа на красивую акулу. – Жизнь парадоксальна, не так ли? Порой мы отвергаем реальность и находим в этом своего рода утешение. Роберт достиг бы невероятных высот в своем деле, если бы не убедил себя в том, что ошибся. Как мой сын. Он не может вынести того, что так сильно на меня похож, и даже не осознает, что он моя копия во всем.
Эвелин иронично хихикнула, довольная этими словами.
– Вы ошибаетесь, – сказала я спокойным голосом, – трудно представить себе более разных людей.
Наступила тишина. Она долго меня изучала, и что-то изменилось в ее взгляде.
– Я должна себя поправить, – медленно сказала она, – ты такая же проницательная, как твой отец. Смотреть тебе в глаза – все равно что смотреть ему в глаза.
Я смерила ее серьезным взглядом, прежде чем повернуться и уйти.
Такие люди, как Эвелин, не способны проникать в суть вещей, они скользят по поверхности и думают, что все понимают. И в этом как раз их самая большая ошибка.
Когда вечером я вернулась домой, машина Мейсона уже стояла в гараже.
Я сняла кепку и сандалии и подошла к его комнате. Тихо постучала, прежде чем войти.
Комната была окутана тьмой. Я подошла на цыпочках к кровати. Мейсон лежал ко мне спиной, и я уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он не обернется.
Стараясь не шуметь, я села на матрас. Помедлила, затем погладила его по волосам. Хотелось успокоить его, найти дорожку к его сердцу. В такие деликатные моменты я всегда чувствовала себя несуразной, недостаточно чувствительной и все же решила попробовать.
– Неважно, что у вас общего, важно, что вас отличает. – Я подыскивала нужные слова. – Вы можете быть похожими, но у тебя есть сердце, которого у нее никогда не будет. И в этом огромная разница между вами. – Я перебирала его мягкие пряди. – Знаешь, что меня в тебе больше всего поразило? – прошептала я, впервые выражая столь сокровенную мысль. – Верность. Твоя преданность друзьям, Джону и людям, которых ты любишь. Ты не похож на нее. Вот чего ты не видишь.
Мейсон лежал так же неподвижно.