Заложник

— Это единственное, что нам остается, — кивнул Бустер. — Об остальных проблемах сейчас лучше забыть.

Вероятно, в том, что пост начальника антитеррористического подразделения занимал агент Моссада, есть свои преимущества. К такому крамольному выводу пришел Бустер, оставшись в одиночестве.

34

16:20

Не так давно Фредрика Бергман чувствовала себя в полиции белой вороной. Коллеги считали, что ей не хватает специального образования и поэтому она играет не по правилам. А Фредрика подглядывала в их карты и выигрывала.

У хорошего следователя нет алгоритма действий на все случаи жизни. Его ведет расследование. А схемы и правила люди выдумывают, чтобы облегчить себе существование.

Сейчас они с Алексом направлялись к матери Карима Сасси. В машине Фредрика размышляла о том, какая сложная и ответственная задача возложена на Эден и ее коллег, — охранять безопасность страны. Их неудачи обходились дорого. День ото дня шведское общество менялось, заражаясь духом нетерпимости и ксенофобии. Еще одно преступление — и чаша переполнится.

Что, если бы подобные требования предъявлялись криминальной полиции?

Нет убийствам!

Нет насилию!

Нет ограблениям банков!

Рай, да и только!

Вероятно, криминал можно искоренить полностью усилением полицейского надзора, но кто захочет жить в таком обществе?

Тоска по сильной руке — вот что больше всего пугало после стокгольмских терактов 2011 года. При мысли об этом под ногами Фредрики словно разверзалась пропасть.

Директор СЭПО неоднократно пытался объяснить людям, чего на самом деле они требуют. В обществе тотального контроля не останется места ничему личному. Штат СЭПО раздуется до невероятных размеров, чтобы иметь возможность обработать всю поступающую информацию.

Фредрика до сих пор полагала, что он выиграл эти дебаты. Шеф СЭПО все сделал правильно, и народ с ним согласился.

Тотальная слежка — спасибо, нет.

Лишь недавно Фредрика поняла, что означает применительно к расследованию слово «шумы». Из множества крупиц информации, витающих в воздухе, полицейский или сотрудник Службы безопасности должен только выбрать те, что превращают его поражение в успех.

— Что мы, собственно, знаем о матери Карима? — Голос Алекса заставил Фредрику вздрогнуть. — То, что она работала на фабрике «Эрикссон», и все?

Фредрика открыла сумку и достала листок бумаги, который ей вручили в СЭПО накануне выезда.

— Родилась и выросла в Кальмаре, в двадцать с небольшим переехала в Стокгольм. Вышла замуж за отца Карима, который вскоре исчез из поля зрения. Работала на фабрике «Эрикссон» в Кисте до две тысячи пятого года, потом вторично вышла замуж. Сейчас живет в Эстермальме. Домохозяйка.

— Любительница перемены мест?

— Похоже на то.

Домохозяйка. Фредрика никогда не понимала таких женщин. Она с детства усвоила, как важно сделать карьеру, и не представляла своей жизни без работы. Лишиться заработка, стать от кого-то зависимой — сама мысль об этом была Фредрике неприятна. Любить не означает владеть кем-то или находиться в чьей-то собственности. Подобное не придет в голову даже такому консерватору, как Спенсер.

Алекс скосил глаза на спутницу:

— Не смотри так мрачно. Мало ли что может толкнуть человека на столь странный поступок.

Фредрике понравилось, что он сказал «человека», а не «женщину». Это придало его аргументу убедительности. В следующую секунду мысли Фредрики унеслись в другом направлении.

— У Карима нет ни сестер, ни братьев, — заметила она.

— И даже сводных? — недоверчиво переспросил Алекс.

— Никаких.

— А бабушки и дедушки?

— Родители матери умерли. Об отцовских ничего не известно, они живут не в Швеции.

Алекс припарковался возле дома матери Карима, неподалеку от Королевских конюшен. Фредрика вышла из машины, с наслаждением вдыхая прохладный воздух, пронизанный тонкими ароматами осени. Именно в Эстермальме проходили их тайные свидания со Спенсером, не терпевшие дневного света. Фредрика тосковала по тому времени. Их невозможная любовь стала для нее параллельным миром, в котором Фредрика исчезала, когда реальная жизнь становилась особенно невыносимой. Это было подобно празднику в череде тоскливых будней. Они нарушили все нормы, преступили все человеческие законы: Спенсер не просто имел семью, он годился Фредрике в отцы по возрасту и был ее руководителем в университете. Что может быть возмутительнее и прекраснее такого романа!

Особенно незабываемой оказалась начальная стадия. Легкий флирт, такой невинный, и Фредрика никак не ожидала, что из него может что-нибудь получиться. Позже она поняла, что подсознательно уже тогда оценивала ситуацию правильно, и именно поэтому решилась сделать первый шаг. Хотя Спенсер утверждал, что первым инициативу проявил он. Какая разница? Главное, что они вместе вот уже пятнадцать лет и прижили двух ребятишек.

«И какое приключение ждет меня сегодня?» — спрашивала себя Фредрика.

Алекс вошел в подъезд первым. Они поднялись в лифте на пятый этаж и позвонили в дверь.

— Разве мы не будем ждать СЭПО? — удивилась Фредрика.

Она вспомнила, что именно об этом договаривалась с людьми, передававшими ей папку с материалами о матери Карима.

— Они подъедут.

Дверь открылась. Мать Карима, Марина Фагер, оказалась не такой, какой Фредрика ее себе представляла. Маленькая, хрупкая женщина, столь не похожая на широкоплечего гиганта-сына. Они созвонились с ней, перед тем как выехать, договорились о встрече, но не более. «Это не телефонный разговор», — отмахнулся от объяснений Алекс.

Однако, похоже, Марине Фагер все было известно.

— Я разговаривала с женой Карима, — сказала она, провожая гостей на кухню.

Выставив на стол кофейные чашки, женщина всплеснула руками:

— Не знаю, что и сказать, — в ее глазах появилось выражение отчаяния, — честное слово!

— Мы сядем, пожалуй. — Алекс опустился на стул.

Кухня оказалась уютной, совсем не в стиле современных интерьеров с глянцевых обложек. В таких приятно встречаться с друзьями, а не угощать кофе полицейских, расследующих захват самолета.

— Из СЭПО тоже звонили, — сообщила мать Карима. — Они даже не объяснили, что им нужно. Просто велели мне оставаться дома, на случай если захотят со мной поговорить.

Фредрика раскрыла рот, собираясь что-то сказать, но тут раздался звонок в дверь.

Марина выскочила из-за стола и побежала в прихожую.

— Нам следовало бы явиться сюда всем вместе, — заметила Фредрика, оставшись с Алексом наедине. — Получилось, что мы не смогли организоваться.

— Я так не думаю, — возразил Алекс. — Теперь она, по крайней мере, понимает, что мы из разных учреждений и у нас разные задачи.