Заложник

— Только на минутку, — предупредил он.

— Мы и не думали задерживаться у вас дольше.

Муса пригласил их в гостиную, стены которой украшали многочисленные картины и выставленные на полках керамические чаши. Алекс мысленно вздохнул. Диана что угодно готова была отдать за такие штуки!

Вероника расположилась на диване, Алекс устроился рядом с ней. Муса Келифи взял себе табурет, который оказался для него слишком маленьким, так что, сидя на нем, старик походил на великана.

— Итак, где вы работали летом две тысячи второго года? — начала Фредрика.

— На фабрике «Эрикссон» в Кисте. Вплоть до ее закрытия.

— Вам знакомо имя Карима Сасси?

Старик наморщил лоб. Алекс приготовился было услышать отрицательный ответ, как вдруг Келифи медленно произнес:

— Сасси — как же, припоминаю. Сын моей коллеги Марины.

— И Захария с ним когда-нибудь встречался?

Муса снова задумался.

— Как-то летом племянник гостил у меня в Швеции. Полагаю, это было именно в две тысячи втором году, еще до того, как он поступил в университет. Своих детей у меня нет, и я боялся, что мальчик у меня заскучает. Поэтому и попросил Марину свести Захарию с ее Каримом.

— И они подружились?

— Я бы не сказал. Общались всего несколько раз. Захария не говорил по-шведски. Правда, его английский уже тогда был неплох, но все равно не такой, как у Карима. Сестра Захарии, вот кто блистал в той семье по части языков! По-шведски она заговорила раньше меня. — Он задумался. — А к чему эти вопросы про Захарию и Карима?

— К сожалению, этого сказать мы вам сейчас не можем.

Муса понимающе развел руками:

— Не хотел бы я иметь такую работу, как у вас. — Он пристально посмотрел в глаза Вероники. — Врываться в дома к незнакомым людям и спрашивать глупости. Неужели не стыдно?

Очередной вопрос застрял у Вероники в горле.

— У нас бывают разные задания, — тихо пояснил Алекс.

— Например, подставить Захарию, чтобы использовать его в своих интересах? — съязвил Муса. — Мне плевать, что за дела у него были с Каримом. Если у вас больше нет вопросов, я хотел бы остаться один.

— А они могли видеться после две тысячи второго года? — поинтересовалась Вероника.

— Не думаю, — покачал головой Муса. — Я бы знал об этом.

Келифи проводил следователей до двери. Беседа затянулась на несколько минут, и теперь, судя по всему, ему не терпелось от них избавиться.

— Я разочаровался, — сказал он в прихожей. — И в вас, и в Швеции. Знал бы, что здесь возможно такое, давно вернулся бы в Алжир.

Возразить было нечего. Ни у Алекса, ни у Вероники не осталось сил объяснять, что Захария помогал террористам, а потому представляет угрозу безопасности этой страны и должен ее покинуть. Не говоря уже о том, что сам Муса не исключал для себя варианта возвращения на родину, о чем только что обмолвился. Как дядя Захарии, он не представлял своего племянника преступником и не желал взглянуть на дело с позиции Алекса и Вероники. Это понятно.

Гости поблагодарили Мусу и вернулись к машине. Алекс поднял глаза к зловеще потемневшему небу. Муса Келифи все же сказал им нечто такое, на что следовало бы обратить внимание и о чем Алекс тем не менее заговорил не раньше, чем они достигли Кунгсхольмена.

— Кто-нибудь что-нибудь слышал о том, что у Захарии есть сестра в Швеции? — спросил он.

Вероника задумалась.

— Честно говоря, я не настолько хорошо знаю дело Захарии.

Алекс достал мобильный и набрал номер Эден.

— Вы знали, что у Захарии Келифи есть сестра? — повторил он.

— Полагаю, у него много сестер, — удивилась Эден.

— Я имею в виду, здесь, в Швеции.

Несколько секунд Эден молчала.

— Нет, — сказала она наконец.

Алекс завершил разговор.

36

Рейс 573

Когда мама Эрика Рехта умерла, он обнаружил отца плачущим в кабинете. Эрик растерялся. Он не знал, должен ли утешать папу или будет лучше оставить его одного. В конце концов Эрик решил как-нибудь заявить о своем присутствии и прокашлялся, прочищая горло:

— Ты в порядке, папа?

— Все хорошо, — ответил Алекс.

На этом все и закончилось. Эрик ушел, оставив отца наедине с горем. Никогда еще дистанция между ними не казалась такой огромной.

«Мы так и не смогли приблизиться друг к другу», — думал Эрик.

Выслушав эту историю, Клаудия во всем обвинила его. «Ты должен был утешить отца, — говорила она. — Нельзя оставлять пожилого человека в таком состоянии».

Пожилого человека.

Именно таким его воспринимала Клаудия и все остальные. Старым и уставшим от жизни. Исключение представляла разве что Диана. Эрик до сих пор не мог взять в толк, что нашла в его отце эта симпатичная деятельная женщина.

Правда, Алекс умел произвести впечатление авторитетного, уверенного в себе человека. Эрик часто жалел, что так и не смог перенять у него этого качества. Рядом с Каримом он всегда чувствовал себя маленьким и незначительным, и дело было не только в физических данных.

Разумеется, Карим занимал пост командира экипажа и нес большую ответственность. Однако само по себе это не означало, что он знает больше Эрика. Между тем Эрику казалось именно так, и сейчас он почему-то не сомневался, что одному только Кариму известно, чем закончится этот рейс.

Им еще раз звонили из полиции и САЛ. Карим не желал ничего слышать, он твердо решил следовать указаниям угонщиков. Но когда подали голос американские власти, он насторожился. Они велели ему держаться вне воздушных границ США и ждать дальнейших сообщений. С этим он согласился — по крайней мере, на время.

— А что будет, если мы возьмем курс на Нью-Йорк? — спросил Эрик.

Карим скосил глаза в его сторону:

— Надеюсь, они выполнят оба условия и мы благополучно приземлимся.

Эрик почувствовал, что ему трудно дышать.

— Но тогда мы нарушим требования террористов, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Оба условия должны быть выполнены, пока в самолете не закончится топливо. Но его у нас гораздо больше, чем требуется, чтобы долететь до Нью-Йорка.

На лице Карима как будто появилось выражение облегчения.

— Вот, значит, как… — Он замолчал. — Я и сам думал об этом. Когда долетим до Вашингтона, я начну кружить, пока не выйдет время. А потом запрошу разрешения на посадку, если, конечно, к тому времени они всё успеют.