Заложник

— Полагаю, на сегодня об этом довольно, — оборвал ее ГД.

— Есть еще кое-что. — Эден нервно постучала пальцами по столешнице.

— Что еще?

— Неприятные новости.

Когда Эден рассказала шефу о результатах последней криминалистической экспертизы, тот пришел в ярость:

— Вы сами понимаете, что сейчас сказали?

— Думаю, что да. И не забывайте, я по-прежнему делаю все возможное, чтобы до конца разобраться с Захарией Келифи.

Когда через несколько минут они завершили разговор, у Эден было стойкое чувство, что она на правильном пути и что не кто иной, как Келифи, всячески мешает им добраться до конечной цели.

38

Рейс 573

Когда Иоаким был маленький, он думал, что по облакам можно ходить. Сидя в самолете, он мечтал, прижимая нос к иллюминатору, выйти из салона и прогуляться, погружая ноги в мягкую белую массу, издалека напоминающую лежащий на горах снег.

— Ничего не получится, — смеялась мама, когда он рассказал ей о своих фантазиях. — Облака не более чем воздух. Ты провалишься.

Эти ее слова так напугали Иоакима, что надолго отучили смотреть в окно во время полета. Лишь став взрослым, он снова полюбил наблюдать за облаками в иллюминатор.

Самолет находился в воздухе уже несколько часов. Вечно ноющая подруга Иоакима осталась дома, отчего он чувствовал немалое облегчение. Он твердо решил по возвращении порвать с ней. Сейчас, как никогда, очевидно, насколько они разные. Он настроен идти вперед, а она — топтаться на месте.

На душе было неспокойно. Время полета — девять часов пятнадцать минут, а он до сих пор не вздремнул. А сейчас командир корабля объявил, что возможно опоздание из-за плохой погоды. Кресло, в котором сидел Иоаким, было жестким, как скамья в парке, а от соседа несло потом. От нечего делать Иоаким принялся переключать каналы телевизора, встроенного в спинку находящегося перед ним сиденья, однако ничего интересного не обнаружил.

Тогда Иоаким поднял с пола рюкзак и достал фотоаппарат. Большинство хранившихся в его памяти снимков давно стоило удалить. Вот кадры праздника по случаю крещения племянницы. Иоаким снова полез в рюкзак. Неужели он забыл взять «Джаз-путеводитель по Нью-Йорку», который ему подарили родители?

Нащупав книгу, он положил ее на колени. Теперь не хватало только музыки. Сосед Иоакима скосил глаза, явно недовольный возней.

«Что ж, ты воняешь, а я роюсь в сумке, — мысленно увещевал его Иоаким. — Купи себе дезодорант, тогда я успокоюсь».

Через несколько минут Иоаким понял, что забыл свой MP3-плеер дома. Вероятно, тот так и остался лежать на кухонном столе. Зато Иоаким записал несколько музыкальных файлов в свой новый мобильник.

Положив телефон на книгу, Иоаким опустил рюкзак на пол. Потом отвернулся от соседа, чтобы тот не видел, как он включает телефон. Слушать музыку в самолете можно, но для этого нужно перевести аппарат в специальный режим. Иоаким не знал, как это делается. Кроме того, не так давно он прочитал интересную статью, в которой выяснялось, насколько опасно пользоваться мобильной связью во время полета. «Если это создает серьезные помехи работе пилота, зачем пассажиров вообще пускают в салон с мобильниками? — спрашивал журналист. — Получается, что жизни сотен людей отдаются в руки нескольких беспечных нарушителей, которых в случае чего невозможно будет даже призвать к ответу».

Статья была хорошо написана, и Иоаким согласился с ее автором. Если бы телефоны представляли собой реальную опасность, их заставляли бы сдавать в багаж. Успокоив таким образом свою совесть, Иоаким нажал кнопку.

На дисплее высветилось уведомление о поступлении СМС. От мамы. Иоаким удивился: разве она не знает, что он находится на борту самолета, где положено отключать мобильники? Он скосил глаза на соседа и открыл сообщение. Большой беды в этом нет, раз уж телефон все равно включен. Пробежав глазами строчки на дисплее, Иоаким тряхнул головой.

Что за черт? Они что там, с ума посходили?

Он перечитал мамино сообщение еще раз:

«Иоаким, мы с папой вернулись с работы пораньше, чтобы следить за вашим рейсом по Интернету. Не падай духом, мы с тобой! Мы любим тебя и уверены, что все закончится хорошо!»

Ушли с работы, чтобы отслеживать информацию об этом рейсе? Зачем? Может, кто-то прислал ему это по ошибке? Иоаким проверил несколько раз. Все правильно — сообщение поступило от мамы.

Так в чем же дело? Иоаким почувствовал, как его разбирает смех. Сначала тихий, а потом все громче. Внезапно до него дошло, что веселого здесь мало. Судя по поведению матери, над всеми, кто находится сейчас в этом «боинге», нависла смертельная опасность.

Иоаким все еще надеялся, что это недоразумение. Возможно, родители перепутали рейсы и речь в новостях шла не об этом самолете. Господи, сколько их сейчас летает до Нью-Йорка! Или все-таки не так много…

Иоаким огляделся. Как будто все в порядке. Он не слышал никаких тревожных объявлений, которые обязательно были бы, если бы пассажирам что-то угрожало. Ведь не могут же они позволить всем этим людям вот так, спокойно, лететь навстречу своей гибели?

— Простите, — обратился Иоаким к проходившей мимо бортпроводнице, отвернувшись от вонявшего потом соседа. Она остановилась. — Я… просто хотел спросить… с этим самолетом все в порядке?

— Все нормально, уверяю вас, — ответила она.

Его насторожило, что она не улыбается, как обычно делают стюардессы, когда разговаривают с пассажирами.

— Вы боитесь летать? — спросила она.

— Нет, что вы. — Иоаким выдавил из себя улыбку. — Просто хотел уточнить.

Когда она отошла, он покраснел до ушей.

«Хотел уточнить» — какая дурацкая фраза. Уточнить что? Не падаем ли мы?

— Сейчас катастрофы в воздухе редкость, — заметил мужчина в соседнем кресле. — Гораздо опаснее ездить на мотоцикле.

— Спасибо, я слышал, — отозвался Иоаким.

Он снова отвернулся от неприятного соседа и открыл мамино сообщение. И пока Иоаким пробегал глазами кричащие от отчаяния строчки, внутри его все холодело от ужаса. Сомнений не оставалось: они летят навстречу неминуемой катастрофе. Неулыбчивая стюардесса лгала ему в лицо.

39

Стокгольм, 18:30

Надо было решать, что делать дальше. По расписанию через пятнадцать минут самолет должен быть на месте, далее пойдет дополнительное время. Вернувшись от дяди Захарии Келифи, Алекс Рехт почувствовал, что медлить больше нельзя, надо что-то делать.

На этот раз они собрались на расширенное совещание, с участием начальника Алекса Йерпе и множества сотрудников криминальной полиции и СЭПО.

Эден связалась с новостным агентством ТТ, пытаясь выяснить, не оттуда ли проникло в СМИ известие о захвате самолета.

— В ТТ звонили с незарегистрированной предоплаченной карты, — сообщила она. — Таким образом, круг замыкается. Интересно, что сотрудник агентства поначалу отказывался воспринимать информацию всерьез, однако потом переменил свою точку зрения.