Завтрак палача

С «доктором» случилось почти то же самое. Но, кроме того что он утерял веру в гуманизм человечества по отношению к себе, он научился до зеркального блеска мыть туалеты, до больничной стерильности стирать чужое белье и вообще быть полезным многим, кто на этом настаивал.

Вне тюремных стен его забыли довольно скоро. Так обычно и бывает. Публика ведь любит и чтит своего героя лишь до тех пор, пока ей напоминают об этом. Но с глаз долой — из сердца вон. Мирская слава проходит до обидного быстро. Никаких иллюзий по этому поводу быть не должно. Никаких заблуждений!

Олеся Богатая к своим заблуждениям привыкла довольно быстро, сжилась с ними. Дети подросли к тому времени, и забота об их будущем стала для нее главной: в какой стране они будут жить, чем владеть и, главное, как долго?

Она всегда знала, что в геополитическом пространстве ее страны и вообще стран со славянской идеей нет ничего стабильного; иными словами, нет постоянства как в территориальных границах, так и в управленческих режимах. Славяне на протяжении всей своей истории упрямо сопротивляются англосаксонской агрессии, как латиноамериканцы — вначале европейской, а потом и американской. Сопротивляться-то сопротивляются, но соединиться в этом сопротивлении, создав общий фронт, не в состоянии. Пока чуждый им мир постигает новейшие технологии, разрозненные народы сползают к своей средневековой основе, как дети с ледяной горки: ползут, ползут наверх, вот вроде бы и вершина, ан нет! Собственная сила тяжести властно тянет назад. И все повторяется вновь.

Вот это Олесю больше всего и приводило в отчаяние. Она была убеждена: на ледяную горку нужно непременно забраться, потому что якобы другой не существует в природе. А силы убывали и убывали.

Муж продолжал совершенствовать свою старую теорию. К тому времени он уже стал академиком (каждому ведь свои преференции) и получил в полное распоряжение новый научный институт, который принялся формировать какую-то совсем уж нелепую национальную идею.

Олеся стала премьер-министром, а тот решительный мужчина — президентом. Но в какой-то момент они вдруг стали отдаляться друг от друга. Многоликий сатана подъезжал к каждому из них со своей стороны — то с востока, то с запада. Причем к ней в равной степени как с востока, так и с запада, а к нему всегда с запада. Шептал сатана одно и то же, но на разных языках. И выглядел всегда иначе.

Куда более цельным оказался конкурент с сомнительным прошлым. Это потому, что к нему тогда наведывался лишь темный дух с востока. Проиграв первый раунд междоусобной войны, он вдруг на глазах у всех вновь воспарил ввысь.

Олеся стала биться в сужающемся пространстве, как чудесная птица в золоченой клетке.

Я неплохо отношусь к властным бабам. Есть в них что-то эротичное, даже острое, чувственное. Это как выбор позы: кто сверху, кто снизу, кто свободнее в движениях, а кто — лишь пассивное звено. Согласитесь, в этом что-то есть. Но беда в том, что немногие мужики уступают свое право доставлять наслаждение или боль. Тогда начинаются проблемы. Ну не могут оба быть сверху! Хоть лопни! Кого-то все равно подомнут. А уж когда активного партнера пакуют в клеть, дела вообще идут из рук вон плохо.

У меня была одна сладенькая подружка лет восемь или девять назад. Очень бойкая, с необыкновенно развитой фантазией. Личико раскраснеется, нежная кожа тела покроется мелкими пупырышками, глазки засияют страстью, как два черных озерца под полной луной.

Она все стремилась забраться на меня. Тесно ей, видимо, было подо мной. А однажды додумалась привязать мои руки и ноги к кровати. Я сначала согласился, а потом вдруг во мне что-то поднялось снизу, а вернее, из прошлого, из генетической темени моего пола, и даже — моей расы.

«Что же это такое! — возмутилось мое сознание. — Я что ей, глупая кукла с черным членом? Я — всего лишь инструмент для ее наслаждений?»

Я взбунтовался, стал срывать с себя веревки, а она обиделась и больно хлопнула меня ладошкой по роже. Ну, я в ответ ей тоже двинул. Здорово двинул! Так здорово, что на этом наша с ней любовь и закончилась.

Не могут двое находиться одновременно наверху, да еще один из них — со связанными руками. Кто-то должен быть терпелив и любить больше, чем другой. В политике то же самое. Или ты наверху, а остальные под тобой, или ты под ними, а кто-то из них — над всеми, в том числе над тобой. Вот и вся любовь!

Такая «эротичная» ситуация сложилась и тогда. Один из партнеров должен был уступить другому. Или оказаться сломленным, изнасилованным, униженным. Тут и начался последний акт их любви. Как у меня с той моей подружкой. Очень скоротечный и болезненный.

Муж Олеси вдруг потерял работу — то есть его научный институт перестали финансировать. Она сначала еще пыталась как-то сопротивляться, но парламент, где большинство постепенно перешло на сторону конкурента, заявил о незаконности этой бюджетной статьи. Ученый Богатый был отправлен в бессрочный творческий отпуск. Многие, даже те, кто еще радикальней, нежели он, смотрели на историческое прошлое новой страны, втайне потирали руки. Потому что все та же зависть, все то же чувство собственной неполноценности. Ведь люди значительно чаще в душе сами признают себя неполноценными, чем это делают за них другие вслух.

Следующим шагом стало разбирательство в парламенте: мол, почему ее дети учатся за границей, а не на родине. Правильно ли, задавались вопросом особенно неистовые парламентарии, что дети премьера подвергаются опасности подпасть под шантаж посторонних, например, западных недоброжелателей. Западных, потому что восточнее новой независимой страны почти никто уже учиться не ездил. Во всяком случае, из семей власть предержащих.

Президент, тот самый, с кем Олеся будто бы разделяла взгляды на национальный характер политики, по-прежнему был сориентирован в своих политических предпочтениях исключительно в сторону захода солнца, в отличие от своего конкурента, который внимал лишь восходам. Олеся же заняла нейтральную позицию, то есть ровно между ними. С одной стороны, разделяла некоторые визуальные преимущества захода, видя в этом, в определенном смысле, личную перспективу, а с другой стороны, понимала, что без восхода не будет и захода. Причем заход радовал ее цивильностью своей внешней эстетики, а восход — своим глубоким, холодным практицизмом, выраженным в совершенно конкретных для нее цифрах и счетах.

Госпожа премьер, благодаря этой своей гибкости, некоторое время еще оставалась в зените. Но однажды все закончилось. Восточный сосед стал проявлять упрямство и время от времени отключал то газ, то нефть, а еще начал пробивать новую дорогу к зарубежным покупателям, обходя территории новой независимой страны, премьером которой была госпожа Богатая. Западные соседи, недовольные скандальным поведением восточных соседей, тем не менее считали, что дело также и в неустойчивости взглядов на проблему со стороны премьера новой независимой страны, то есть посредника, через территорию которого проходит все то, чего ради вообще варилась вся новейшая история человечества — то есть цен на энергоносители.

Amicus Plato, sed magis arnica veritas [11] — произносилась в кулуарах двусторонних встреч Запада и Востока лукавая мудрость якобы времен антики. Следом за этим дружба с упрямой страной разменивалась на золотой доллар, который единственный знал, что чего стоит на этом свете. Акции очаровательного премьера и уставшего от постоянных проблем президента стремглав полетели вниз.

Началась чехарда из очередных и внеочередных выборов, сопровождаемых громкими скандалами. Одна часть общества по-прежнему требовала дрейфа на запад, а вторая — в сторону востока.

11

«Платон мне друг, но истина дороже» (лат). Выражение впервые встречается в романе Мигеля Сервантеса «Дон Кихот» и, по существу, является парафразом парадоксального в этом смысле высказывания философа Платона (427–348 до н. э.).

Президент и кабинет министров во главе с Олесей Богатой были в конечном счете низвергнуты, а их конкурент, о сомнительной биографии которого все успели уже позабыть, напротив, вознесен. Теперь в дело энергично включились прокуроры и судьи.

Все договоры и соглашения, подписанные в свое время мадам, были подвергнуты строжайшим экспертизам. Как и следовало ожидать, она оказалась виноватой во всем, кроме наступления ледникового периода два с половиной миллиарда лет назад. Также ей пока не стали вменять в вину извержение Везувия и гибель Помпей. Но все остальное, что происходило в этой части света, несомненно, было прямо или косвенно связано с ее недоброй волей.