Железная Дева

Я принялась аккуратно подниматься, боясь чуть что и провалиться сквозь очередную ступеньку в кладовую под лестницей, которая всегда закрывалась от детей. Там всегда что-то гремело по ночам, зато к утру у нас были чистые полы. Знаю, что это уборщица, но её никогда и никто не видел, от чего между ребятами бегали слухи, якобы она таракан в человечьем обличии. У неё огромные чёрные глаза и усики торчат изо лба. Руки словно клешни, и она клацает мандибулами, когда моет пол. Долго мы боялись плода нашего воображения, чуть ли не до тех самых пор, когда покинули интернат совершеннолетними юношами и девушками. Теперь эта шутка кажется такой же жуткой, как и в те времена, когда мир был размером с наш район. Сотня метров вокруг интерната, а всё, что за пределами — не нужная никому земля без высокой травы, в которой всегда можно спрятаться.

Впереди послышались шорохи, когда я уже преодолела сильно скрипучую лестницу. Это точно не моя вина, и голоса просквозили среди скрежета дерева. Я машинально пригнулась, совершенно закрыв капюшоном обзор. Вижу свои ноги, трясущиеся от слабости и подступившего страха. Это место по-особенному на меня влияет, и не могу ничего с этим поделать. Страхи маленькой девочки не выкорчуешь никакими годами.

— Кто там? — хриплый мужской голос. Он запнулся на букве Т, словно еле волочет сильно распухшим языком.

— Тебе показалось… — ответил сдавленный женский голосок, и такой же хриплый, еле слышный совсем.

— Ой, иди нахуй! Я, по-твоему, сумасшедший? — первый вернулся с повышенной громкостью, заставив меня сесть на колени и спуститься на пару ступенек, чтоб со второго этажа была видна одна моя голова в мутном пятне настенного светильника. И как он до сих пор работает? Для кого?

— Не ори, сука! — третий, явно более гневный, чем первый, басом прокатился по этажу, остановившись рядом с лестницей. Я готова была поверить, что его хозяин стоит в двух шагах от меня, но это обман старого здания. Всё пытается заставить ощутить себя малышкой, ничего не знающей о том, что происходит за пределами Крышки. — Я пойду проверю.

У меня не было с собой оружия, но и спасаться бегством я посчитала крайне постыдным поступком. Я выпрямилась, приготовившись встречать того, кто грузно, явно прихрамывая, начал выходить из комнаты. Дальняя, где раньше спали старшие мальчики. Там всегда плохо пахло, и по ночам слышны были крики и звуки драк. Под такое возможно уснуть только при долгом привыкании.

— А ты кто?

Худой юноша появился из-за угла. Мой ровесник, наверное, не старше уж точно, вот только выглядит отвратительно. На нём драные штаны, и босые ноги своими кривыми отросшими ногтями упирались к пол. Торчок с голым торсом и огромным стажем. Смотрит куда-то сквозь меня, а кроме моей персоны тут больше некому задавать подобные вопросы. Я поднялась полностью на этаж, ощутив себя более уверенно. Это не мифическая уборщица, а обычный наркоман. И я его вижу, бояться нечего.

— Кто ты такая, спрашиваю!

Я его игнорировала, принявшись ходить по этажу. Тут до сих пор на стенах висели старые фотографии. Моей группы нет, но есть полный состав нянечек и воспитательниц. Среди пожухлых изображений нашла своих. Я их любила так же сильно, как и ненавидела. Сколько же наказаний вытерпела за ночные гуляния, в том числе показательные порки. Нет более унизительного мероприятия, чем прилюдное заголение перед всем интернатом, да ещё и чтоб понести мучительную кару. Проступок ей явно не соответствовал, но теперь у меня с дисциплиной лучше остальных. И задница моя точно знает, почему так произошло.

— Ты слышишь меня, сука тупая?

Он двинулся в мою сторону, я остановилась, решила не убегать. Сняла капюшон и встала в стойку, приготовившись если что пустить в ход кулаки. Посиневшие костяшки прилетят сильно, но вот потом сами заболят. Ничего, одного панча точно хватит. И тут наркоман застыл, словно увидел нечто такое, что не ожидал совершенно встретить. Да и я в его чертах заметила знакомые изгибы.

— Эй, идите сюда!

Из той же комнаты выползли остальные. Женщина совсем стара и ездит на деревяшке с колёсами. Ног у неё не было, и жилистые мускулистые руки торчали из дырявой футболки по локоть в саже. Второй же мужчина был крайне высок и темечком при движении с лёгкостью доставал до нерабочих люстр. Этих я не знала, но вот первого точно когда-то видела.

— Пира, это ты?

— Кто спрашивает? — я сама сипела, но звучала куда увереннее их. При этом в голове постоянно переворачивались воспоминания в поисках имени незнакомца, знавшего, как меня зовут.

— Это же я, Юлек!

Я не узнавала его, имя и внешность не сращивались. Я не стала копаться в своих мозгах и сделала вид, что встретила далёкого приятеля, держась в стороне с глупым видом.

— Как ты здесь очутилась? — его беззубая улыбка вызывала омерзение. Покрытая тремя калечными взглядами, я спиной ощущала табун мурашек. Зря я сюда пришла.

— Так и будешь молчать?

— Есть Эксы?

Когда-то самые популярный на Венере синтетический наркотик, привезённый в стародавние времена с Земли, пользовался огромным спросом среди детей интерната. Дешёвый, легкодоступный, если иметь определённые связи. Я в первый день бросила, когда поступила в Академию, а вот большинство ребят осели на четвёртом круге и вряд ли его хоть раз покидали, даже будучи взрослыми и работоспособными Горожанами. Эти — одни из них и какая-то прибившаяся к бывшему молодняку старуха.

— Есть… а ты хочешь?

Я кивнула, словно так с меня снимается ответственность за согласие. Рот мой остался целомудренным, он не ответил, и так будет проще. Я знаю, уже сто раз проворачивала подобное в отрочестве, когда накопившиеся страхи, комплексы и противоречия сражались во мне за первенство. И кто бы ни поднимался на пьедестал по итогу — Экс сбивал каждого без исключений.

— Проходи с нами…

— Нет. Просто дай и всё.

— А ты заплатишь?

И тут я повторно пожалела, что не взяла ВЕРИ-СМАРТ. Вряд ли у этих мусорщиков есть электронные счета, но я могла снять наличность, которую уж никто и не котирует лет так пятнадцать. Этот район — прошлое, и должно кануть в небытие, когда покину Город. Будто я последняя по-настоящему живая, кто поднимался по этим обветшалым лестницам.

— Нет.

— Тогда почему так нагло просишь? — высокий сделал шаг навстречу и добавил злобы в голос, но это выглядело жалко. Я усмехнулась и расставила ноги, снова готовая разбить чью-нибудь морду.

— Не трогай её, она из наших.

— Она из Бирюзовой армии. Отсюда чувствую вонь подстилки Совета.

Высокий со старухой вернулись в комнату, и я вспомнила, почему когда-то рьяно рвалась в ряды армии. Это был мой личный протест против прошлого, которое я любила и долгое время не могла отпустить. Приняла тогда правильное решение, но через какие же муки оно мне далось. Я словно предала саму себя — ту самую девочку, брошенную родителями, что училась жизни на скверах и разбитых дорогах четвёртого круга. Она где-то внутри, бренчит пустыми бутылками страута, крича, что подростковый алкоголизм — всего лишь весёлое занятие по вечерам.

— Не обращай на него внимания.

А я и не обращала, всё думая, что же меня выдало. Обычная одежда, и нашивки ни одной. Может, от меня и правда смердит гимном?

— У меня есть Экс, но надо что-нибудь взамен.

— Чего хочешь?

Он облизнул губы и принялся шаркать мозольными стопами по дереву. Его дыхание участилось, и конечно я знала, что он попросит. Но я скорее сброшусь с крыши интерната, чем раздвину перед таким ноги.

— Ты же правда не помнишь меня?

— Нет.