Жена мертвеца

И опять лодка резала серебристо-свинцовую осеннюю гладь реки, несла вниз по течению, пассажиров. Не быстро, приходилось держаться вдали от фарватера, на котором медленно проплывали далёкие силуэты громадных барж – то как из чёрной бумаги вырезанные на фоне выцветающего осеннего неба, то исчезающие в тумане непонятно откуда налетевшего снежного заряда. И как призрачные тени колебались едва заметные отражения осенних облаков на тёмной воде, а Григорий снова всё сильнее ощущал время, утекающее сквозь пальцы как песок.

Рогожки оказались небольшой и довольно неряшливого вида деревенькой, ещё не слобода из пригорода, но и несамостоятельная деревня, а непонятно что при реке и между рекой и городом. Мужиков видно не было – видно на заработках, по огородам копались одни бедновато одетые женщины и дети. Зато по улицам бегало много худых собак, которые проплывавшую близко к берегу лодку провожали тоскливыми взглядами да беспорядочным лаем. Лодочник высадил их напротив сарая, старого, кривого, покрытого уже начавшими подгнивать снопами соломы. Поинтересовался:

– Ждать?

Варвара и Григорий переглянулись. У девушки явно тоже было нехорошее предчувствие, так как она сказала:

– Давай чуть в стороне вон там, у мыска подождёшь. Если что – возможно, малец один прибежит, отвезёшь его в Университет весточку передать.

– Понял.

И было заметно, что мужик рад. Не только лёгким деньгам, но и вусмерть любопытно, чем всё закончится. Наверняка ему версию Григория уже рассказали.

Внутри сарай был пустым и грязным – если летом здесь чего и хранили, давно унесли. Пока остальные растерянно топтались на пороге, Григорий прошёлся, подобрал валявшиеся в углу рваные сапоги и сказал:

– Идём спрашивать, где сейчас тот, кто наших студентов встречал?

– Так тебе сразу и ответили, – фыркнула Варвара. – Не знаю – кто, но скажите – где.

– Ну почему не знаю «кто»? Мужик примерно на полголовы ниже меня, плотник. Хороший плотник. Но пристрастился ходить в кабак, однако ещё не до конца испился. Не думаю, что в селе таких много.

– Откуда ты знаешь? Или ты разыгрываешь меня, да?

Варвара спрашивала так растерянно, Петя смотрел таким восхищённым взглядом, а ещё так захотелось перед девушкой покрасоваться, что Григорий не удержался и слегка равнодушным тоном, мол, для меня это пара пустяков была, принялся объяснять:

– Просто так деньгами соблазнить местных трудно, гордые, да и откуда у студентов достаточно денег рот замазать, чтобы вопросов не задавали? Это не приятелям на лапу сунуть пятаков в кабак сходить. Мол, прикрой, пока мы с девками блудить втихую от родителей сходим. Потому бакшиш платить какими-то вещами станут, своими. У студентов вещи добротные – вот мужику сапоги и дали. Он сразу старые бросил и в хорошие переоделся.

– Ну… вроде верно. А остальное? Откуда про плотника и что он пьёт? И рост?

– Он сел на пол переодеваться, следы остались. Отсюда и понятно, какого примерно роста, а ещё отпечаток руки, на которую он опирался. Когда долго с топором работаешь, чуть пальцы меняются – мне про это табибы в Университете рассказывали. Была у меня… знакомый был из лекарей. Он и рассказал, что они для каких-то своих учений целую коллекцию отпечатков рук собрали, от разных ремёсел. Я тогда ещё подумал – полезное дело, не поленился сходить и посмотреть да запомнить. Вот тут точно плотник. И хороший, деревенька небогатая, а он когда-то смог купить себе дорогие сапоги. Но дальше пить начал, на старых сапогах отметки стоят чернилами, кабатчики такие ставят, если вещь в заклад принимают. Чтобы сразу понятно было – у кого взяли. Много пометок, закладывал не раз и не два, но каждый раз выкупал. Значит, пока не совсем пропащая душа, временами за ум берётся и работает.

– Какой вы умный, дяденька пристав, – восхищённо сказал Пётр.

– В моём деле, парень, ум – это только треть дела. Вторая треть – глаза и уши держать открытыми, смотреть внимательно. А вот третья – понимать, чего видишь. Потому как если нет знаний, то смотреть бесполезно. Понял?

– Понял.

– Ну а раз мы всё поняли, – улыбнулась Варвара, – пошли искать этого плотника, куда он наших студентов отвёл?

И поцеловала Григория… в щёку, в последней момент смутившись Петра. Хотя поначалу, кажется, собиралась чмокнуть в губы.

Дальше они прошли мимо нескольких огородов, прежде чем Григорий выбрал, у кого спросить – тётка, которой помогали две дочки.

– Уважаемая, а подскажите, пожалуйста…

– Чё вам надо? – прозвучало грубо, но тётке явно стало любопытно.

– А вот плотника мне бы, говорят, у вас хороший мастер в деревне живёт…

– Иш-шо один, – тётка мгновенно разъярилась. – Опять нашего Пафнутития спаивать будешь? За чарку чтобы делал? Иди отседова! Хватит с вас, бедовые…

– Да нет, уважаемая. Наоборот, нужен он мне, чтобы беды не случилось.

– Это как это? – от такого тётка растерялась. – А вы кто такие?

– Да так. Брат мой меньший и невеста. А средний у нас – бедовый. Девка ему приглянулась, а у нас батюшка сказал – сначала как по завету положено старшой свадьбу играет, а только потом сватов засылай. Вот он да родителей не спросясь и уговорил бежать. Пафнутитий у них на огородии сарай новый ставил, вот его и уговорили помочь. Он им и сказал по жалости: дескать, место есть, туда девку умыкнёшь, а потом родителям ничего и не останется, как согласие дать. Хорошо младой узнал да мне сказал. Я вот невесту свою позвал. Пусть девку по-женски уговорит, а я братца вразумлю, пока блуда не случилось. Поклонятся родителям в ноги, и всё сладится. Крест готов целовать, что наливать я этому Пафнутию не буду, а вот если не успею – быть беде большой.

«Ну и брешешь, – раздался в ушах весёлый хохот призрака. – Тебе хоть счас книжки иди сочиняй. А Варвара, видел, как посмотрела, когда ты её невестой назвал? А, ты же спиной стоял. Короче, если ты чарку свадебную ей не поднесёшь, ты распоследний мокшанский дурак».

Насчёт чарки и дурака Григорий спорить и не собирался. А ещё лицо на слова призрака всё-таки дрогнуло, но тётку это наоборот, похоже, убедило. Она всплеснула руками и ахнула:

– Ну Пафнутий, ну дурень жалостливый. Мало ты раз уже бока мятые получал? Короче, видите, вон там через поля дуб приметный стоит, молнией разбитый? Там тропинка начинается, по ней пойдёте – у Пафнутия там в лесу домишко есть, он там дерево по плотницкой части сушит. Там они и сидят, уверена. Вы на дуб смотрите. Тогда и через поля тропку найдёте.

– Спасибо.

Осенние ветры и дожди превратили поля в чёрные пласты грязи, обведённые лужами, но совет глядеть на дуб оказался кстати – на него от деревни к лесу и впрямь шла натоптанная тропка, обходя все ямы и скользкие места. Так что пересекли пустое пространство быстро, ёжась от холода и пронзительного ветра. Солнце пропало, небо опять стало серое и мутное, вместо утреннего снега полил мелкий и противный дождь. В лесу теплее не стало. Сырой осенний ветер шумел между деревьев, срывая последние листья и швыряя их куда попало, как никому не нужное тряпьё.