Женщины

свидетелем являюсь, как она

девчонку обнимает у окна

141

по-матерински… По ступенькам ниже

спускаюсь, галереей в пять окон

иду, гляжу на стенку, где знаком

мне каждый кубок в нише, где увижу

свою фамилию на ватманском листе,

натянутом на некое подобье

багета; я читаю как надгробье

свое, со стороны чуть, лестный текст –

там сказано, что рекордсменом школы

являюсь по стрельбе я… Но веселый

142

знакомый крик раздался за спиной:

то Семка нагоняет меня – школьный

дружок мой близкий. Как и я довольный

он настоящим; завтра – выходной,

что делает еще приятней вечер

сегодняшний. В спортзале полумрак

и грохотанье музыки – то так,

то этак светомузыка на плечи

танцующих льет свет, а у стены

стоит средь хулиганистой шпаны

143

физрук и с ней беседует по-свойски

о чем-то… Я протискиваюсь сквозь

танцующих, желая на авось

найти любимую, и очень скоро поиск

успехом увенчался: в тесноте

средь запахов духов дешевых, пота,

среди затылков, плеч, тычков кого-то,

сквозь света мельтешенье, в темноте

практически, я узнаю знакомый

анфас и, увидав предмет искомый,

144

сворачиваю в сторону, но так,

чтоб Лада оставалась в поле зренья.

У шведской стенки, где густая тень, я

увидел одноклассниц; к ним чувак

цеплялся из 10-А класса.

Мы с Семкой подошли к ним поболтать,

потом пошли все вместе танцевать,

и я смотрел, как колыхалась масса

танцующая прямо предо мной,

следя глазами только за одной

145

в мелькании голов, но осторожно,

нечасто… Пару раз блестящий взгляд

ловил я Лады, и тогда заряд

как будто пробегал меж нами – сложно

сейчас мне это чувство описать:

блаженство? – да; любовь? – возможно; в жилах

кровь закипала иль, верней, бродила,

хмелел мой разум, подымала страсть

меня, коль выражаться фигурально,

над шведской стенкой, в потолок спортзальный…

146

Мы танцевали с Ладой; почему

не стали мы встречаться после – трудно

мне объяснить… Хотя все, что подспудно

со мной происходило, моему

рассудку было ясно: недостойным

любви казался я себе, смешным

боялся себя выставить, иным

хотел казаться: твердым и спокойным,

и независимым. Но тайно я мечтал

о встречах с Ладой; дух ее алкал.

147

Я даже вечерами в направленье

ее жилища совершал круги

по улицам весенним; сердце гимн

слагало милой, черпая в томленье

своем и наслаждение и стыд;

стыд, полагаю, был слегка нечистым

от тех уничижительных и мглистых

сомнений, что мешали через быт

шагнуть навстречу чувству, что готово

уж было распуститься, скажем, в Слово…

148

Но, думаю, всему своя пора…

Раз ничего тогда не получилось,

то, значит, не могло и быть… Случилось

однажды, через года полтора,

мне встретить Ладу… Но об этом позже.

Смерть матери я вспомнил и вину

почувствовал свою: ее одну

я мог воспеть, ведь кто еще дороже

мне в детстве был?! – а я же, в основном,

пишу о тех, с кем был едва знаком.

IX. СМЕРТЬ МАТЕРИ

149

К чему я соскочил вдруг с рельс рассказа

о Ладе – объясню. Последний раз

я встретил Ладу незамужней в час,

когда из армии приехал в отпуск сразу

на похороны матери… И вот

хотел вам описать ту встречу с Ладой,

и думал, что сказать, пожалуй, надо

о смерти матери, но совесть в свой черед

меня вдруг тормознула: между прочим

о смерти матери сказать, мерзавец, хочешь,

150

остановись… И вот я торможу

и думаю о матери… Но все же

я не хочу писать о том, что может

исчерпанным не быть; иль вдруг свяжу

взгляд острый музы нравственным запретом,

припомнив что-нибудь… Хотя себя

не стоит выгораживать. Любя

лишь истину, останусь же поэтом

подольше по возможности: пою

двусмысленную нравственность свою.

151

Да, раз уж вышло так, давай, читатель,

скакнем через два года прямиком

мы в армию. Не всякому знаком

армейский быт, но заправлять кровати

и грани делать палками двумя

искусно по периметру подушки

и одеяла войлочного, в юшке

искать кус сала – мясо уж умял

веселый прапорщик, - щемить* на автомате

не будем начинать с тобой, читатель.

Щемить ( арм. жаргон) – спать.

152

Пока во всяком случае… Сейчас

мы в Ленинскую комнату с тобою

перенесемся… Краской голубою

там крашены панели, там Кавказ

за окнами, там я сижу за партой,

в планшете роясь, там стоит сержант

у грифельной доски, ему курсант