Зима будет тёплой

А вчера, выспавшись в каюте после пасеки, Броня показал Ксении Павловне старинную разрушенную крепость. Рукотворные камни усыпали весь берег, покрылись мхом и впитали память и тех, кто их создал, и тех, кто разрушил.

Ксении показалось, что у неё кружится голова от беззвучных голосов и песен давних времён.

В ту ночь ей снились кошмары, с утра болела голова, но Броня заявил, что сегодня они идут к знахарке.

– Броня, ты же доктор. Зачем тебе знахарка? – удивилась Ксения Павловна.

– Я у неё мази беру и капли. Уже много лет. И сам у неё лечусь, её мази от артрита помогают. Давно здесь не был, а раньше чаще бывал. Мне знакомые лесники от неё посылки в поликлинику привозят. Не волнуйся, но и не удивляйся. Она странная.

– Уже волнуюсь, – призналась Ксения Павловна.

Глава 2. Мара

На воде всегда прохладней, но Броня подготовился тщательно, вот и этим утром он принёс тёплый палантин и накинул его на плечи Ксении Павловны.

– Бронь, я же в тёплой куртке, – смутилась Ксения Павловна. – Даже шапочку надела, хотя я их терпеть не могу.

– Увы, Ксюшенька, в шляпке на яхте в конце августа не пристало щеголять. В городском парке – это пожалуйста.

– А ты сам-то не замёрз?

– Я понесу сумки, так что жарко будет. Кое-что для Мары прихватил.

– Её Марой зовут? Хорошо хоть, не Мора.

– Человек в лесу живёт с детских лет. Родители у неё погибли, а потом бабушка умерла, вот они с дедом там и жили. Говорит, что душе там спокойней, а мысли ясней.

– Одна живёт?

– Неподалёку посёлок есть, небольшой.

– И кто ей продукты приносит?

– Такие, как мы. Ладно, признаюсь, я ей иногда и деньги отсылаю. Вернее, в поселковый магазин, чтобы ей приносили хлеб, соль, сахар. И не я один.

– Сколько сразу тайн, Броня. Мне стало ещё страшней. Да и обидно, что ты не рассказывал о ней ничего.

– Обижаться точно не надо, вредное для здоровья занятие. Я же верю в твои сказки, а это мои.

Яхта слегка стукнулась о деревянный причал, вполне ухоженный и явно построенный недавно.

– А это кто здесь построил? – удивилась Ксения Павловна.

– Если говорить современным языком, то спонсоры, – улыбнулся Бронислав Николаевич. – Сюда и богатые люди приезжают за помощью, вот и позаботились. Ну, где твоя рука, нам пора в путь.

Идти пришлось в гору. Ксения Павловна хоть и чувствовала себя бодрой, но идти вверх по желтым дубовым листьям и без тропинки оказалось непросто. Одно радовало – осенняя красота дубовой рощи.

– Я ещё никогда не видела так много дубов в одном месте, – запыхавшаяся Ксения Павловна с трудом подбирала слова.

– Ты ещё многого не видела, Ксюшенька. – Передохни минуту и дальше пойдём, тут уже недалеко.

– Потом отдохну, всё нормально, – не сдавалась Ксения Павловна.

Избушка бабы Мары оказалась не на курьих ножках, а вполне симпатичным деревянным домиком.

– И дом ей люди добрые построили? – вновь удивилась Ксения Павловна.

– Лет пять назад и построили. Быстро, за два месяца. Старый совсем сгнил.

– Она что, миллионеров лечит?

– И их тоже. Все люди, всем больно бывает.

Ксения Павловна заметила, что Броня не хочет отвечать на её вопросы, да и явно волнуется перед встречей.

– Ты её боишься? – догадалась Ксения Павловна.

– Это ты слишком заблуждаешься. Она людей насквозь видит, как под микроскопом. И волнуюсь я за тебя. Постарайся не сердиться.

– Я? Вот ещё. Я только палантин сниму, очень уж душно стало.

Но Броня не ответил. Он уже стучался во входную дверь дома.

Пожилая и очень полная женщина открыла дверь. Она не улыбнулась, но по глазам можно было понять, что она рада такому гостю.

– Бронислав, голубчик мой, неужели это ты? А это кто с тобой, болящая?

– Нет, Мара, это моя любимая женщина, Ксения…

– Имя хорошее, как у Святой.

Мара разглядывала Ксению Павловну без всякого стеснения.

– Проходите. Настойки я приготовила. Спасибо за тару, которую прислал, уже всё упаковала. У меня, Броня, запасы закончились. Осенью желающих полечиться прибавится, хандра нападёт. Надо еще банок и пузырьков для капель подкупить.

Внутри дом выглядел обычным, без особых прикрас, но всё самое необходимое там имелось.

– Садись, любимая женщина, – с откровенным сарказмом сказала Мара, глядя на Ксению Павловну.

– Что, Броня, помоложе не нашел?

Ксения Павловна вспыхнула, но промолчала, вспомнив слова Брони.

– Она у меня молодая сказочница, – приобняв Ксению, доктор смотрел на Мару.

– Сказки? Вот же занятие для мудрецов, а не для простаков. Мудрость со старостью не всегда подруги. Дар божий надо иметь.

– У неё есть, – тихо ответил Броня.

– Тебе видней. Сядь, говорю тебе, сказочница. У тебя спина болит и нога левая. И куртку сними, спаришься.

Ксения Павловна сняла куртку и присела на стул. Старушка её раздражала и пугала, но сопротивляться ей не было сил.

Большая ладонь знахарки лежала у Ксении Павловны на спине и медленно двигалась вниз.

– По утрам болит? – сухо спросила Мара.

– Иногда и по вечерам.

– А что хотела, давно не девочка. Сидишь много, ходишь мало. Повезло тебе, даже не знаю за какие заслуги. Хотя, ты вообще везучая.

Ксения Павловна, больше не в силах терпеть такой тон общения, поднялась со стула.

– Вы, Мара, конечно, человек особенный, но не баба Яга. Что вы можете знать о моей жизни…

– Я и о своей жизни не всё знаю, – ехидно ухмыльнулась Мара. – Броня, сходи-ка погуляй. Нам посекретничать надо.

– Не уходи, – заупрямилась Ксения Павловна.

– Иди! – твёрдо возразила Мара.

Впервые Броня оставил Ксению Павловну в неприятной ей компании.

– Не нервничай, Ксения, сядь и слушай, – приказала Мара напуганной женщине.

– Я не нервничаю.

– Ещё как нервничаешь, да ещё и меня боишься. А зря. Я тебе не враг. Я старше тебя лет на пять. В другой жизни могли бы подругами быть, а в этой я ни с кем не дружу. И оказалась я тут не по своей воле, хотя воля только божья и бывает. Вольный человек, что заяц в лесу – всякий убьёт. У меня университетское образование, химик я. Удивилась? То-то. Меня дед сюда привёз и всему учил, как мог. Потом заболел, мы в город вернулись. Места тут особенные, заповедные. Я мечтала совершать открытия, прославиться мечтала на весь мир. Не прославилась, как видишь. Зато пользу приношу. И ты приносишь, хотя то, о чём мечтала, тоже не получилось.