Зима будет тёплой

– Мне достаточно того, что имею. У меня талантов не так много.

– Талантов, говоришь. Ты вот Броню встретила, живёшь с ним, а о нём ни строчки не написала. Его жизнь интересней всяких сказок твоих. Не жизнь, а прекрасный детектив со множеством злодеев.

Такого от Мары Ксения Павловна не ожидала.

– Он не согласиться, чтобы я о нём писала.

– А ты спрашивала? – ухмыльнулась Мара. – Извини, что я так с тобой разговариваю. Я вообще к людям строга, уж больно они ноют много, да ещё и очень завистливы. Ты, вроде, не такая, а это хорошо.

Немного успокоившись, Ксения Павловна с интересом посмотрела на Мару.

– Детективы все пишут, кому ни лень.

– А ты посмотри на любую жизнь, как на детектив. Кто-то оказывается самым хитрым и самым умным в одинаковых обстоятельствах. Каждый день у нас выбор – направо идти или налево. И кто-то непременно завидует и старается напакостить. А есть и те, кто помогает и любит, в тех же условиях. Расскажи, как ты Броню встретила?

– Случайно встретила. В гости приехала к подруге, а утром давление подскочило.

– Э, нет, ничего случайного нет. Привели тебя туда, куда надо.

– Кто привёл? – удивилась Ксения Павловна.

– Сама думай, не маленькая. Ниточка без клубка не бывает. У Брони клубок большой, напутано много.

– Я вас не такой представляла. На знахарку вы никак не похожи, – призналась Ксения Павловна.

– Какая я знахарка. Травы изучаю, книги читаю, но предсказывать будущее не умею, да и считаю это глупостью. Я ещё и удобства люблю, покушать вкусно.

– Но ваши мази помогают, Броня мне рассказывал. Благодарные люди вам платят.

– Так я же не дура, – громко рассмеялась Мара. – У меня и в городе квартира есть. Здесь дышится легче, да и не мешает никто. Давай кофе попьём, заваривай. Броня всегда мне кофе привозит, самый лучший. Открывай его сумку, там ещё и конфеты должны быть. Ладно, сама заварю, зови своего Броню. Он там с ума сходит, за тебя волнуется. Говорю же везучая ты, хоть и старая уже.

Глава 3. Клубок

Ксения Павловна открыла дверь, но рядом с домом Брони не было. Она хотела вернуться и надеть куртку, но доктор сам вышел из-за угла дома.

– Броня, кофе пить будешь? – с улыбкой спросила Ксения Павловна.

– Кофе? Ты не представляешь, что я пережил, пока гулял. Она тебя сильно обижала?

– Не сильно. Сказала, что твоя жизнь – это прекрасный детектив, и мне надо его написать.

– Ни в коем случае, – быстро ответил Бронислав. – Даже не думай.

– Ого, а вот теперь мне действительно стало интересно, – почти шепотом сказала Ксения Павловна. – Только ничего Маре не говори, а то она меня опять старой начнёт называть.

– Ладно, – выдохнул Бронислав Николаевич. – Кофе я хочу.

Хозяйка сама достала все подарки, которые привёл Броня и теперь заполняла сумку небольшими пузырьками с настойками.

– Бронь, тут я положила немного розовой мази, новой, я туда кое-что добавила. Пусть ноги мажут, особенно ступни. И Ксения твоя пусть мажет, будет бегать, как девочка.

– Понял, – кивнул Броня, усаживаясь за стол. – Для всех мазь или для возрастных?

– Для всех, – подмигнула Ксении Павловне Мара. – Мы, старые, тоже хотим помолодеть. Я не только покушать люблю, но и ещё много чего. Твоя Ксения худая, а мы справные, нам надо ещё больше бегать и прыгать.

– Мара, а ты скоро в город поедешь? – спросил Броня, ожидая, когда Ксения Павловна заварит кофе. Мара так и не спешила угощать старого друга.

– В ноябре поеду, – ответила Мара, откусывая конфету. – Не люблю ноябрь в лесу, тоска одна. Подкуплю всё, что надо, по магазинам погуляю. Сильно разгуляться не получится, но на мелочи хватит. В гости приедете?

– Ксюша, поедем в город к Маре?

– Мне к детям нужно, – Ксения чувствовала, что между Марой и её Броней существует какая-то невидимая связь, и она в их отношениях явно лишняя.

– Я надолго и не зову. Говорю же, что от людей быстро устаю, – ухмыльнулась Мара.

– Нам пора, – поднялся Броня, одним глотком выпив чашку кофе. – Мы ещё мёду тебе привезли, в пакете найдёшь, в прихожей.

– Мёд я сама не люблю, но спасибо, пригодится. Есть у меня идея на меду кое-что сотворить.

Ксения Павловна надела куртку, собиралась попрощаться, но увидела две иконы, стоящие на полке среди банок и баночек. Её очень удивило, что иконы и банки стоят на полочке, как равные, но ничего спрашивать не стала, опасаясь жесткой реакции Мары.

Уже на яхте, уставший и голодный, Броня поставил сумку в каюте и признался Ксении Павловне: – Я не хотел тебя пугать, но я сам её боюсь. Она не знахарка, я лукавил. Она сумасшедший учёный. Но я плачу ей, беспокоюсь о питании, потому что её открытия помогают людям.

– Броня, а ты меня впервые обманул, – вздохнула Ксения Павловна.

– Ксюшенька, это не обман совсем, – смутился Броня. – Это сложная система отношений, в которой я и сам иногда плохо что понимаю. И давай сейчас забудем о Маре, у нас сегодня вечерний костёр на берегу. Давно у костра не сидела?

– Давненько, – призналась Ксения Павловна.

Но не думать о том, что произошло она не могла. Что хотела ей сказать Мара? Зачем ей нужен детектив о Брониной жизни?

Ей показалось, что с этой поездки её безмятежное спокойствие не восстановится, пока она не узнает историю отношений Брони и Мары.

В оставшиеся несколько дней Броня показал Ксении Павловне поселение художников, резчиков по дереву и даже кузнецов. Возвращаясь назад, Мару не вспоминали, хотя Ксения Павловна с неприязнью смотрела на сумку, наполненную Марой. Даже то, что находилось в сумке, пугало и расстраивало её.

Вернулись путешественники ранним утром, попрощались с капитаном и помощником и поплелись домой, не в силах разговаривать.

Бронислав Николаевич отправился в душ. Его телефон, отключенный на неделю, теперь беспрерывно звонил: болезни отпусков не знают, и докторов на всех никогда не хватает.

Ксения Павловна позвонила детям, сообщив, что вернулась и чувствует себя хорошо.

У Бронислава Николаевича была единственная дочь, жившая далеко, на Востоке страны. Она занималась строительством и архитектурой.