Зима будет тёплой

Внуки приезжали очень редко, Ксения Павловна не была ещё знакома ни с дочерью, ни с её семьёй. Она никогда не вмешивалась в семейные дела Брони, считая, что и дом, и всё остальное в нём, принадлежат ему, а значит его семье. Зато о своих детях и внуках Ксения Павловна постоянно рассказывала Броне, и он встречал их в гости с неизменной улыбкой.

Вернувшись из отпуска, Ксения Павловна решила, что копаться в жизни Брони она не будет, тем более писать. Она ещё тогда в лесу знала, что Мара говорит правду, и удача её не покидала никогда. Это не значило, что всё в её жизни далось ей легко, просто всегда находились люди, приходившие ей на помощь.

Ей нравилось жить с сыном и его семьёй, она могла жить одна в своём доме или поехать к дочери, но Броня оказался такой удачей, о которой и мечтать было невозможно. Иногда в здешнем посёлке на неё показывали пальцем, не скрывая удивления. Броня прожил один почти тридцать лет и вдруг нашел старушку, невесть откуда. И, похоже, был с ней счастлив.

– И за какие заслуги мне такое счастье? – спрашивала себя Ксения Павловна, но вопрос этот был риторическим.

Началась привычная жизнь: утром в будние дни Броня уходил в свою поликлинику, а Ксения Павловна садилась за написание сказок. После обеда она готовила ужин и ждала доктора. Возвращался он ближе к семи вечера, обнимал Ксению Павловну и много шутил.

– Ксюшенька, а чем бы нам в выходные заняться? Знаешь, а давай в музей поедем. Прикоснёмся к прекрасному, погуляем.

– Ты же устаёшь сильно, лучше дома любую выставку в интернете посмотрим. Отдохнёшь, поваляешься.

Особого желания у Ксении Павловны ходить по коридорам и залам музеев не было.

– Вот это бы брось. Каждый день будем праздновать, как победу. Пока можем ходить и видеть – живём. Мы зачем шли всё время в гору?

– В какую это гору?

– Ну, жизненную. Это же путь вперёд и вверх. Да, порой мы оттуда падали, но поднимались и опять туда с упорством и отвагой. Мы с тобой уже стоим на вершине и любуемся красотой, пока ветер не сдует.

– Насмешил. Ладно, едем. У Мары и впрямь мазь волшебная, ногам так легко стало.

– И это не волшебство, а наука.

– Что, она действительно гениальный учёный?

– Не гениальный, но талантливый, – Броня вновь смутился, будто говорил о чём-то запретном.

Но Ксения Павловна сама прекратила этот разговор: тема Мары выводила её из благостного равновесия. Обсуждать Мару с Броней не имело смысла, но узнать больше об этой странной женщине ей очень хотелось.

Что там за клубок Бабы-яги Мара она прячет под своей кроватью, для сказочницы было важно и жутко интересно. Выведет ли клубок на солнечную дорогу или заведёт в глушь – это загадка, которую Ксения Павловна решила разгадать, когда намазывала ногу розовой мазью.

Прежде всего, Ксения Павловна заглянет в интернет, а уж потом решит, где нужно искать все ответы.

Глава 4. Портрет

В субботу, поднявшись только к десяти утра, Ксения Павловна по привычке собиралась позавтракать: Броня сам готовил завтрак, когда не ходил на работу. Так было и в этот день.

– Ксюшенька, быстренько поешь и бегом наряжаться. Едем в культурное место, ты должна быть на высоте. Я уже готов, как видишь.

– Хорош, – засмеялась Ксения Павловна. – Брюки не жмут?

– Неужели я ещё поправился?

– Шучу, ты просто красавец.

Собиралась в музей Ксения Павловна не меньше, чем полчаса, но так и осталась недовольной.

– Ничем не спрячешь возраст, – вздыхала она, садясь в машину Брони.

– А зачем прятать? Это наши медали – морщины. Сколько побед одержали, сколько пережили, столько и отметин.

– А что ты пережил самое тяжелое? – неожиданно спросила Ксения Павловна.

– У меня, Ксюша, есть правило – о прошлом помнить, но каждый день забывать по капельке, чтобы не оставлять на душе тяжести. Если только думать о прошлом, то будто там и оказываешься. Мозгу нашему всё равно где мы сейчас, для него всё реально.

– Согласна, – кивнула Ксения Павловна. – Поехали.

В музее было слишком тихо. Новая выставка картин, посвященная неизвестным художникам двадцатого века, не привлекла много посетителей. Лишь ценители понимали, что непризнанные художники обладали несомненным талантом, но по каким-то причинам не стали известными.

Сюжеты семейного уклада, портреты и натюрморты, рассказывали скорей о простых людях, о самих себе.

По углам залов стояли скамейки и даже инвалидные коляски для тех, кому трудно долго ходить.

– Садись, – шепнул Броня на ухо Ксении Павловне.

– Зачем? – так же тихо ответила Ксения.

– Покатаю тебя, – беззвучно смеялся Броня.

– С ума сошел?

– Ага, – громче рассмеялся Броня.

Ксения Павловна оглянулась по сторонам. Никого кроме них в выставочном зале не было, и, недолго думая, Ксения Павловна села в коляску.

Бронислав Николаевич вёз свою спутницу сначала медленно, но потом разогнался и начал кружить её по всему залу.

– Это что тут такое?! – услышали они строгий голос.

Вместо того, чтобы остановиться, Бронислав Николаевич сорвался с места и погнал коляску в соседний зал.

– А ну, стойте! – кричала возмущённая женщина.

– Броня, не дури, – смеялась Ксения Павловна, – остановись.

В следующем зале пришлось резко остановиться, навстречу коляске бросилась ещё одна работница музея.

– Как не стыдно, ведь пожилые люди!

– Простите, ради бога, – счастливо улыбался Бронислав Николаевич. – Что-то я слишком разошелся. Эта дама сводит меня с ума.

Обе работницы, наблюдая как Бронислав Николаевич поднимает Ксению Павловну, размякли и заулыбались.

– Это музей, а не парк, – совсем другим тоном объясняла работница зала, в котором оказались шумные посетители.

– И замечательный музей, – поддакнул ей Бронислав. – Расскажите нам об этих художниках, пожалуйста.

Но работница смутилась: – У нас экскурсовод заболел, а мы только за порядком следим.

В разговор вступила первая дежурная, которая погналась за Броней.

– Вы смотрите, сколько хотите. Художники неизвестные, народу почти нет.

– Тогда зачем такая выставка, если мало посетителей? – спросила Ксения Павловна. – У вас убытки будут.

– Директор сказал, что как раз наоборот. Эти картины можно продавать, а великих мы продавать не можем. Вчера две картины купили. Может и вы купите?

– Не знаю, не знаю, – улыбнулся Бронислав Николаевич.

И Ксения Павловна поняла, что Броня точно решил купить картину.

– А цены высокие?

– Это не к нам, а лично к директору.

– Спасибо, мы пока посмотрим.