Злые компаньоны

— С ним все в порядке. Похоже, на члене много спермы, но размер почти что надо.

Мы сели и ждали, пока оба перешептывались. Когда они снова обратили внимание на нас, мы оба, пожалуй, были готовы ко всему. Мужчины вели себя столь торжественно и отстраненно, что я начал понимать, каково лошадям, выставленным на продажу, или боксерам на осмотре перед боем. Видно, мы их совсем не интересовали.

Первый вытащил свою дубину, когда оба перестали разговаривать, и подошел к Энн.

— Займись этой штукой, — сказал он, держа свой инструмент перед ее лицом.

Энн отдернула голову.

— Я не стану заниматься оральным сексом!

— Будешь делать все, что тебе прикажут — ты к этому скоро привыкнешь. Возьми-ка его в руки. Страдалец весь день не дает мне покоя.

Мы смотрели, как Энн, повинуясь, манипулирует его членом с ловкостью, которая приобреталась в сотнях подворотен. Ловкие пальчики скользили по его члену, обхаживая набухшую головку пальцем, захватывая его яички, извлекая подношения, которые мужчина, издав легкий стон, изверг ей на ладонь.

— А теперь слижи это со своей руки, — приказал он.

С угрюмым лицом Энн наклонилась к его подношениям.

Прежде чем уйти, мужчины объявили, что нас скоро накормят, после чего добавили, что «обо всем остальном также позаботятся».

Когда оба ушли, Энн сказала самую страшную вещь, какую я от нее слышал. Я почувствовал, что все мои устои рушатся.

— Знаешь что? Мне страшно.

Однако она облизала губы.

Глава четырнадцатая Операция

Я обнял Энн, и она не возражала.

— Почему тебе не страшно? — спросила она.

Другой рукой я нежно поглаживал свой торчавший член. Я онемел, но еле теплившееся предвкушение зашевелилось где-то глубоко в моем сознании.

— Ну, мне думается, у них может оказаться то, что я ищу. Знаешь, они могут кратчайшим путем привести к этому. К тому же мне нечего терять, правда?

— Я никак не могу понять тебя. Пару раз мне казалось, что я раскусила тебя, но ты все время ускользаешь.

— Меня не так уж трудно понять.

Конечно, я хотел продолжить этот разговор, как это всегда бывало при общении с ней, но мне не удалось найти нужных слов. В конце концов, у меня винтика в Голове не хватает, и, окажись я не здесь и не с ней, мне уж точно нашлось бы место где-нибудь в больнице, где пичкали бы торазином, и пришлось бы валяться в собственном дерьме. «В итоге этим все может закончиться, — сказал я про себя, — но уже по моей собственной вине. Если я закончу таким образом, то лишь об одном пожалею — убивал я слишком мало».

Пока мы некоторое время сидели наедине со своими мыслями, дверь снова открылась, и вошел маленький японец.

— Пойдем со мной, — тихо пригласил он.

Мы поднялись за ним по короткому лестничному пролету к главной части дома, где нас отвели в комнату из сплошных зеркал. Мы ходили по зеркалам, стены и потолок тоже были в зеркалах.

— Я ваш слуга. Я приготовлю ваши тела к осмотру врачами.

— Врачами?

— Пожалуйста, не задавайте мне вопросов. Мне запрещено что-либо говорить вам. Разденьтесь, пожалуйста.

Мы сняли одежду, он исчез вместе с ней и вернулся с большим тазом, наполненным водой, мылом и полотенцами.

— Первым я вымою тело леди.

Энн послушно стояла, но ее тощие бока подрагивали от мягкого прикосновения его рук. Стоя, он вымыл все ее тело, начиная со лба и опускаясь вниз медленно и с наслаждением. Все тело Энн покрылось гусиной кожей. Я хотел было сесть на пол, но зеркальная поверхность оказалась слишком холодной, поэтому мне пришлось ходить туда-сюда, пока японец закончил свою неспешную работу. Когда внешний вид Энн наконец удовлетворил его, он вытащил маникюрные ножницы и по возможности короче остриг ей ногти на руках и ногах.

Затем настала моя очередь. Со мной он разделался быстрее, скорее всего, потому, что от меня шел плохой запах. Закончив, он заставил меня ждать, пока доставал ножницы и бритву.

— Наклоните голову, — приказал он и отрезал мне бороду. Еще несколько минут, и моя голова лишилась растительности. Он подмел волосы, ушел и вернулся с большой бутылкой спирта и губкой. Нас обоих почистили второй раз, и терли так сильно, что казалось, будто сдирают кожу. Когда мы от спирта стали совсем красными и сухими — от паров мне захотелось блевать, такие они были крепкие, — он объявил, что мы готовы.

— Для чего? — спросила Энн.

— Для осмотра. Ждите здесь.

Ожидая, мы посмотрели на себя в зеркалах и даже сумели посмеяться над своими невероятно странными белыми, тощими телами, такими чистыми и ароматными.

— Как ты думаешь, для чего понадобился спирт? — спросила Энн.

— Он сказал, что будут врачи.

— Как же мы влипли в это?

— Потому что мы живы. Просто потому, что мы живы.

— Что ж, им бы лучше поторопиться с этим. Спирт воняет. И мне холодно.

Через несколько минут те же джентльмены в шелковых костюмах и темных очках открыли дверь.

— Готово, — сказали они и жестом пригласили нас выйти. Мы шли за ними по короткому коридору, который казался безупречно чистым, и очутились в большой комнате, посреди которой стоял операционный стол. Вокруг стояли ряды стульев, занятые примерно двадцатью или тридцатью мужчинами в белых халатах хирургов. Нас подвели к столу и велели сесть на него, и тут сопровождавшие нас лица ушли. Свет ослеплял. Быстро взглянув на Энн, я увидел, что она страшно напугана. Я закрыл глаза и ждал.

Старческий пронзительный голос сказал:

— Это самые недокормленные субъекты, какие попадали сюда. Кого же они сейчас нам присылают?

Другой голос ответил:

— Ничего страшного. Будет интересно поработать с такой тощей плотью. Давайте займемся делом. У меня назначена встреча. Эти двое ведь совершенно новое явление, вам так не кажется?

— Вы знакомились с их историями? Увлекательное чтиво.

Похоже, говоривший приближался. Я открыл глаза и увидел, что к нам идет безупречной внешности мужчина лет пятидесяти с небольшим. Добравшись до нас, мужчина повернулся к присутствующим и как тореадор заявил о том, что он собирается делать: