Зверь

– Я не могу... дышать...

– Мы ее теряем!

Лейла понятия не имела, кто это сказал. Даже не понимала, мужчина это был или женщина.

На нее нахлынуло странное чувство, как будто она погрузилась в теплую воду, которая приглушила слух, зрение и сделала ее тело невесомым. Боль тоже ушла, и это ее пугало.

Ведь если ей больно, она все еще жива, верно?

И когда бездна пришла и завладела ее сознанием, как монстр, пожирающий свою добычу, Лейла попыталась кричать, звать на помощь, умолять дать жизнь ее детям, извиниться за преступления, о которых знала лишь она сама.

Впрочем, времени не осталось.

Ее время закончилось.

59

Эссейл сел на относительно удобный стул в комнате со вполне нормальной температурой - и все равно чувствовал себя так, будто его кожа обугливается на костях.

В противоположной стороне узкой палаты на больничной койке лежал спасенный им раб, который выглядел скорее как претранс, нежели как взрослый мужчина. Его тело укрывали простыни и одеяла, чтобы согреть его. Жидкость и питательные вещества поступали в его вены через трубки. Различные машины показывали работу его органов.

Он спал.

Маркус уснул. Или потерял сознание.

И поэтому Эссейл сидел в палате абсолютно незнакомого мужчины, будучи не в состоянии уйти, как будто под этими простынями лежал его кровный родственник, подключенный к этим мониторам и отдыхающий на этих матрасах.

Потирая руки, Эссейл желал, чтобы ощущение жара покинуло его плоть, чтобы он полностью сосредоточился на здоровье Маркуса. Но он и так снял пиджак и галстук. Оставалось лишь полностью раздеться.

Он не сразу понял, в чем проблема.

Выругавшись, Эссейл вытащил баночку с кокаином и взял ее в руку, глядя на коричневое прозрачное основание и черную крышку.

Он быстро позаботился о своей ненасытной нужде, чувствуя себя неловко от того, что вдыхает наркотики в считанных метрах от этого мужчины.

Он гадал, сколько времени потребуется Нааше, чтобы обнаружить пропажу?

И как могла она поступить так с другим вампиром? Особенно учитывая, что в ее распоряжении был целый табун молодых и полных сил мужчин, которые готовы были услужить не только в постели, но и предоставить вену.

И всякий раз, закрывая глаза, Эссейл видел ту темницу, чувствовал ту вонь, вновь врывался в эту подземную тюрьму.

Откуда она его украла? Искала ли его семья?

Как долго он страдал там, служа ей лишь для питания?

Пока что диагноз сводился к истощению, почечной инфекции, жидкости в легких и гаймориту. Но медицинское оборудование свидетельствовало о том, что обследование еще не закончено.

От ужаса было тяжело дышать, и Эссейлу пришлось выпрямиться в кресле.

Он слышал, как снаружи, в коридоре, ходят и разговаривают Братья. Судя по уровню беспокойства, кто-то серьезно пострадал, но Эссейл не спрашивал, и никто ему не рассказывал. Более того, Вишеса вызвали на помощь, чтобы справиться с каким-то срочным делом, но он пообещал вернуться...

В дверь тихо постучали.

– Входите, - пробормотал Эссейл, хотя не чувствовал себя вправе решать, кого приглашать, а кого не приглашать в палату Маркуса.

Прошло некоторое время, прежде чем дверь чуточку приотворилась.

– Кто там?
– позвал Эссейл.

Увидев, кто пришел, он отшатнулся.

О Брате Зейдисте он слышал еще давно. В конце концов, благодаря такой истории воина и его поведению, его репутация была известна и в Новом Свете, а в Старом Свете и вовсе переходила из уст в уста. И да, изуродованное шрамом лицо мужчины действительно внушало страх, старая, неудачно зажившая рана искажала верхнюю губу, сузившиеся глаза светились злобой. И стоя там, на пороге, с почти налысо выбритой головой и огромным телом, он казался в точности тем, кем его окрестили слухи - социопатом, которого стоит избегать любой ценой.

Однако Эссейл знал, что в его жизни многое изменилось. Что он связался с женщиной. Что у него родился ребенок. Что он избавился от той смертоносной ярости, жившей в нем с тех самых пор, как его тоже удерживали против его воли.

И на деле, когда его желтые глаза посмотрели на мужчину на кровати, он скрестил руки на груди, как будто сам искал утешения.

– Я нашел его...
– Эссейлу пришлось прочистить горло.
– Прикованным цепями к стене.

Зейдист медленно подошел к кровати посмотрел на Маркуса. Он оставался там очень долго, почти не моргая, и лишь поднимавшаяся и опадавшая грудь да случайное движение бровей указывали, что он еще не превратился в статую.

Эссейл мог лишь догадываться, какие воспоминания пришли к нему на ум.

Метки раба вокруг шеи и запястий Брата казались черными как само зло, которое и нанесло их на его кожу.

– Его зовут Маркус, - попытался завязать разговор Эссейл.
– Это все, что я о нем знаю.

Зейдист кивнул. По крайней мере, так показалось Эссейлу. Затем воин заговорил:

– Позволь мне... помочь. Как-нибудь. Как угодно?

У Эссейла на языке вертелась фраза, что ничем помочь нельзя. Но потом в груди заклубилась ярость.

Эссейл не был спасителем. Никогда. Его собственные интересы всегда стояли на первом месте. И он был из числа тех, кто не заводит привязанностей, постоянных или временных.

Но Эссейл внезапно понял, что испытующе смотрит на Брата.

– И как далеко распространяется это предложение?

Этот желтый взгляд мгновенно сделался черным, глаза превратились в бездушные дыры Дхунда.

– Так далеко, как потребуется. И еще на сотню футов дальше.

– Даже если это приведет к конфликту с Королем? В этом отношении я буду добиваться настоящей справедливости, которая не ограничивается законами или приказами. И это будет не с разрешения Рофа.

– Конфликта не будет.

Первой мыслью Эссейла было вскочить со стула, попросить еще людей и немедленно направиться обратно в тот дом.

Но нет, на второй взгляд план был не продуман. И недостаточно жесток.

– Я молюсь, чтобы ты действительно имел это в виду, добрый джентльмен.

– Я вовсе не добр.

Эссейл кивнул.

– Хорошо. И не беспокойся. Я чувствую, что ты хочешь дать этому выход, и я вскоре предоставлю тебе возможность.

В библиотеке просторного особняка хеллрена Нааши Тро взял женщину за плечи и встряхнул.

– Послушай меня. Ты должна меня послушать.

Хоть он и пытался оборвать ее возмущенные тирады, он вынужден был признаться - лишь себе самому, впрочем - что тоже был до невозможности взбешен. Сколько времени он потратил впустую в этом доме? Трахая ее, обслуживая ее, взращивая в ней иллюзию, будто они состоят в каких-то длительных отношениях. И все это время она убеждала его в верности своего «возлюбленного» хеллрена. Говорила о том, сколько денег на нее польется подобно вину, когда старик наконец-то помрет. Называла Тро своей единственной любовью, не зависящей от ее семейного положения и других любовников.