Зверь

Однако Эссейл вошел в эту картину, присутствие этого ублюдка провоцировало потоп между бедер Нааши, и Тро пришлось действовать раньше, чем он планировал. Логично было бы сначала заставить Наашу изменить ее собственное завещание, назвать Тро ее ближайшим родственником - под видом того, что он женится на ней, как только закончится период скорби по предыдущему хеллрену. А затем уже Тро устроил бы смерть старика. За которой последовало бы ее «самоубийство».

После этого кошелек Тро существенно пополнился бы, и он сумел бы использовать эти средства, подобающим образом войти в ряды глимеры и спланировать стратегию, чтобы свернуть Рофа с этого нелепого избранного трона, который он сам для себя выдумал.

Однако Эссейл, этот чертов бабник, изменил порядок, буквально подталкивая Тро под руку и заставляя совершать инсценировку. Либо действовать, либо рисковать, что льстивая привязанность Нааши может переключиться на нового поклонника и разрушить ему все планы.

Тро видел, как она смотрела на Эссейла.

И сам чувствовал тягу к этому мужчине, будь они оба прокляты.

А теперь весь этот хаос.

Этот ее старик-хеллрен отписал все дальнему родственнику, имя которого было совершенно не знакомо Тро.

– Нааша, любовь моя, - торопливо произнес Тро.
– Мне нужно, чтобы ты держала себя в руках.

Все это выглядело хуже некуда. Поверенный ждал в холле и несомненно приходил к правдивым выводам, которые им совсем не на руку. Нааша вне себя от ярости. И он сам все сильнее раздражался.

Выбрав другую тактику, Тро подошел к украшенному орнаментом столу и положил руку на стопку документов, которую принес с собой Сэкстон.

– Это. Это то, на чем ты должна сосредоточиться. Все, кроме успешного оспаривания этих пунктов - недопустимое отвлечение.

– Меня опозорили! Быть забытой таким образом - худшее оскорбление! Это...

– Ты хочешь быть разумной? Или бедной? Выбирай сейчас же.
– Это ее заткнуло.
– Представь, что все это исчезнет, в твоем окружении не будет ничего - ни одежды, ни украшений, ни слуг, ни самой этой крыши над головой - все исчезнет. Оскорбление - это не то, что твой хеллрен поступил так с тобой. Оскорбление - это позволить этому произойти. Сейчас я позову адвоката обратно. Ты заткнешься и выслушаешь, что он скажет. А можешь продолжать скакать и вставать на дыбы, тратя время и силы и усугубляя свое положение жертвы без единой копейки.

«Это все равно что застегнуть бальное платье», - отрешенно подумал он. Внезапно она собралась, лицо ее сменило выражение с раскрасневшегося и безумного если не на спокойное, то точно на более уравновешенное.

Тро снова подошел к ней. Взял за плечи и поцеловал.

– Вот это моя женщина. Теперь ты готова продолжать. Больше никаких вспышек. Что бы ни содержалось там в остальной части завещания, ты позволишь поверенному закончить презентацию. Мы не знаем, как сражаться, если не знаем, с чем сражаемся.

«Во имя Девы Летописецы, пусть она такой спокойной и останется», - подумал он.

– Теперь я могу позвать его обратно, да?
– Нааша кивнула, и Тро сделал шаг в сторону.
– Осознавай все, что ты можешь потерять. Это помогает прочистить голову.

– Ты прав, - Нааша глубоко вздохнула.
– Ты такой сильный.

«Ты и понятия не имеешь», - подумал он, разворачиваясь.

Подойдя к двойным дверям, он раскрыл их...

Втянув воздух, Тро нахмурился и осмотрел холл. Сэкстон стоял у фламандской картины, рассматривая изображение влажных от росы цветов на черном фоне. Руки его были сомкнуты за спиной, худое туловище наклонено вперед.

– Теперь вы готовы?
– спросил поверенный, не поднимая головы.
– Или ей нужно еще больше времени, чтобы успокоиться? Прошло уже больше часа.

Тро осмотрелся вокруг. Двери в небольшой зал и приемную находились в том же положении, что и прежде. Никто никуда не спешил. Все выглядело... по-прежнему.

Но почему тогда вокруг витал аромат свежего воздуха... свежего воздуха... и чего-то еще.

– Что-то не так?
– спросил Сэкстон.
– Хотите, чтобы я вернулся в другое время?

– Нет, она готова, - Тро посмотрел на адвоката в поисках какого-то знака... неизвестно чего.
– Я успокоил ее.

Сэкстон выпрямился. Поправил галстук. И подошел к нему неторопливой походкой. Абсолютно естественной. Безо всякого апломба.

– Возможно, в этот раз она даст мне закончить, - Сэкстон остановился.
– Впрочем, если вам так будет лучше, я могу просто оставить бумаги, и вы сами с ними ознакомитесь. То, озвучу я положения завещания или нет, ничего не изменит.

– Нет, - ровно сказал Тро.
– Лучше всего, если у нее будет возможность задать вопросы. Прошу, заходите, и простите за задержку.

Он шагнул в сторону, указывая дорогу, но его инстинкты все равно не утихали.

– На самом деле, будет лучше, если вы обсудите все наедине. Возможно, проблема в моем присутствии.

Сэкстон склонил голову.

– Как пожелаете. Я здесь, чтобы служить - или не служить - ее указаниям.

– Мы перед вами в долгу, - пробормотал Тро, затем добавил уже громче.
– Нааша, дорогая, я пойду и позабочусь о кое-каких припасах. Возможно, это облегчит весь этот ужасный процесс.

Он ждал, пока она приложила руку к груди и драматично вздохнула.

– Да, любовь моя, я чувствую себя ослабленной этими новостями.

– Конечно же.

Закрыв двери за адвокатом, Тро снова втянул воздух. Слишком свежий. И слишком холодный. Кто-то открывал дверь или окно.

Прошагав к входной двери, он широко распахнул ее и вышел, чтобы осмотреть парковку.

Сэкстон приехал на машине. Он из своей спальни видел его прибытие.

Резко развернувшись, Тро вернулся в дом и прямиком направился к кабинету, открыв одну из двойных створок.

– Эссейл!
– рявкнул он.

Но к несчастью комната была пуста.

60

Куин задержал дыхание, когда Лейле сделали анестезию, и на ее круглый живот нанесли темно-коричневый антисептик с резким запахом. И он так и не дышал, пока Мэнни, Джейн, Элена и Вишес столпились над операционным столом, по двое с каждой стороны, их пальцы в перчатках брали и передавали туда-сюда инструменты.

Как только был сделан разрез, в воздухе повис запах крови, и Куин почувствовал, как пол под ногами пошел волнами, словно кафель вдруг сделался жидким.