Детективы

Айнур достала из кармана суконного пиджака их главного очки и блокнот. Пиджак чужак носил по-городскому, прямо на шерстяной свитер, несмотря на июльскую жару. Он был уже в летах. А записки его на русском языке… – Все надо сжечь дотла, брат, – деловито, совсем по-взрослому заявила пятнадцатилетняя Айнур…

– Я позову врача, – сообщила женщина. По логике вещей она должна была уйти, но, скорее всего, просто нажала кнопку вызова. – Ты был без сознания почти две недели. Но теперь все хорошо. На глазах повязка, зрение не пострадало, пусть вынужденная тьма тебя не пугает, после операции оставили так. – «Операции?»…

До конца дежурства он мерил шагами прибрежную улицу, ускоренно переходил от одного фонаря к другому и старался держаться как можно ближе к стенам домов. Он убеждал себя, что письмо – глупый розыгрыш, а то, что в нем описано, не более чем страшная сказка, но волны бились о камни всего в нескольких ярдах,…

Каждая экспедиция бросала вызов не только умственным, но и физическим возможностям. Саша любила чувствовать, как до предела напрягаются мышцы, как кипит адреналин в крови. Достигать, покорять, побеждать. Ходить по краю, порой заглядывая за этот самый край. Возвращаться целой и невредимой из каждой экспедиции.…

– Привет, – улыбается она, и я осознаю, что стою рядом с ней и глазею на нее в упор. Но она не выглядит встревоженной. Должно быть, привыкла, что люди таращатся на нее. Похоже, она даже рада тому, что кто-то решил остановиться рядом с ней. – Привет, – выдавливаю я, когда она протягивает мне размякшую…

Дорога была плохой, пустынной. Она извивалась зигзагами, то вправо, то влево. Попадались камни, валуны. Раз даже встретились лежащие на обочине обломки старого «Жигули», давно обгоревшего и уже успевшего покрыться ржавчиной. Наверняка остался тут с тех пор, когда гражданская война только-только набирала…

— Все бы хорошо. Однако этот рядовой не стал выполнять приказ… — полковник говорил медленно, четко выделяя каждую фразу и одновременно внимательно следил за реакцией своих подопечных. — Он остановил грузовик и самостоятельно ушел в горы. При этом повторно передал командование своему сослуживцу. А дальше…

Тот взял в руки толстое хранилище документов, вместилище подлостей, мучений, людского горя и, скривившись, посмотрел на него так, словно смотрел на змею. – А почему мы должны заниматься этим делом? – спросил он. – В конце концов, киднеппинг – не такое уж сложное явление. Я вспоминаю, что в 90-е годы…

— Моя мать знает, где я? — забеспокоился я. — Она, наверное, себе места не находит. — Да, конечно, ей сразу сообщили, как только я узнала о произошедшем, и договорились, чтобы тебя перевели в эту палату. Она сразу примчалась в больницу и сидела у тебя, не отлучаясь двое суток. Потом уезжала и снова…

— Ну ты чего? Побежали быстрее домой — дернул он меня за руку — Куда домой? — тупо спросил, я не зная, что еще можно сказать в этой ситуации. — Ты вообще кто? Подросток так и вытаращился на меня — Как это кто? Я же Славка, мы с тобой с детства дружим и живем рядом!!! Ситуация ни на…

Еще один совет взял на заметку, но это, если уж совсем станет худо — отправиться в казенку и купить там не меньше полуштофа водки, взять на службе дня три больничных, сидеть дома и лечиться. Ближе к ужину стал обдумывать поход в больницу. Профессионального стоматолога в Череповце нет, не уверен, что…

— Нет, не для белья. Для тебя. — Для меня? Вы топить что ли меня собрались? — догадалась Анька. Смышленый ребенок, ничего не скажешь. — Ага. — Не, сейчас не надо топить. Холодно. Станете топить — руки заморозите. А я верещать начну и кусаться. Кому охота в ледяной воде тонуть? Лета дождитесь, тогда…

Я только махнул рукой. И правильно делал, что спал. Если происшествий нет, что еще делать приставу 1-го участка? — Данные мальчишек записали? — поинтересовался я для порядка. Ясное дело, что записали. Мне этих «александровцев» нужно первыми допросить. Они пока главные свидетели. Да, кстати, что там…

— Но у нас нет зарубежных филиалов, — сделал я неубедительную попытку. — А должны появиться! — с нажимом произнес генерал. — Ага… Теперь начинаю понимать. — Мы укажем, какие страны представляют для нас особый интерес, а ваши сотрудники закроют глаза на те операции, которые будут проводиться в этих…

— А ты что делаешь, гад? — прохрипел я. Башка гудела, просто сил нет. — Бью тебя Уголовным кодексом с комментариями, — радостно оскалился мент. — Он потолще. Итак, граждане Семенченко и Цветков тебе знакомы? — Не припоминаю таких фамилий, — ответил я совершенно честно. — Ты с ними в НИИ разговаривал,…

— Что от меня нужно? — Даешь под протокол расклад по банде, как и кто убивал шадринских — тут же определяю тебя в отдельную хату. Персональный номер в Бутырке. — Стучать на братву?! — ужаснулся Пахом. — Я не буду! — Тогда идешь в общую хату, — пожал плечами опер. — И поверь, скрывать от тамошних…

Что же я такого сотворил, чтобы попасть к коллекционеру? В жизни не имел дела ни с бронзой, ни с антиквариатом, ни с коллекционерами. В музеях бываю, книги читаю, да и в Интернете смотрю на старинные изделия. — Стыдно ему? — взревел дядька, тряхнув меня как следует. — Сукин ты сын, а не мой! «Если…

— Никак спятил? — предположил урядник. Кто его знает? Может, и на самом деле спятил, а может и нет. Но, вероятней всего, сошел с ума. В здравом уме еще никто не пытался убить исправника. Рука болела, а заодно и грудь. А еще слегка побаливала голова. Хотя, какая связь головы и туловища с рукой? …

— Петручо, ты как? — присел я рядом с ним и начал осматривать. — Саныч, в глазах темнеет. Головой о камни шандарахнулся. Вращает… меня, — сказал мой коллега и не сдержал рвотный позыв. — Давай помогу с парашютом, — ответил я, снимая с Петра подвесную систему и сворачивая его парашют. Затем я осмотрел…

Мир вокруг закачался, она тоже качнулась на носочках, молодой официант поддержал ее за локоть. Почему на нее смотрят с таким сочувствием, у нее же сегодня праздник, свадьба, а это всегда весело. Пожалуй, стоило ограничиться одним стаканом, теперь бы найти силы сделать хоть шаг. Воздуха не хватало, грудь…