Детские

— Их-то к-как раз я ужасно боюсь, — заикаясь, прошептал Карандаш. — Не бойся, привидения и скелеты это ерунда, а вот оборотни разные и всякие там мертвецы — это да, их следует по-настоящему бояться, — ответил другу Самоделкин. Как только Самоделкин произнёс эти слова, раздалось уханье и бормотание,…

– Что ты имеешь в виду, говоря о расследовании? – спросил Пит. – И как можно расследовать часы? Задавать им вопросы? Устроить допрос третьей степени? – Часы, которые вопят, вместо того чтобы звонить, несомненно могут считаться таинственными, – Ответил Юпитер. – А девиз Трех Сыщиков… – Мы расследуем…

– Нет, с друзьями встречаться можно, – нахмурился полковник Беруччи, – но, разумеется, им тоже ни слова о готовящейся операции. – В чем состоит задание? – Эйприл закинула ногу за ногу, приготовившись к длительной беседе. Она очень уважала полковника Беруччи. Этот человек был, как уже говорилось, невысокого…

В это время дня ресторанчик был почти пуст. Три Сыщика выбрали столик у окна с видом на шоссе. Пит небрежно развалился на стуле, Боб принялся изучать меню. А Первый Сыщик внимательно осматривал посетителей. Это было его любимым занятием — постараться по лицам, по поведению, одежде людей как можно больше…

— Ой, плосу, не нада, — хныкал карапуз, причем густым басом. — Ой, не нада, плосу-у. Малыс не хоцет болеть койю. — Да выключите же, — опять взмолился Первый сыщик. — Я больше не могу на это смотреть. — Но мне интересно, чем кончится, — сказал Пит. — Затея их слаботает… тьфу ты… затея их сработает или…

– А кем бы ты хотел меня видеть? Для детей Попрыгунчик оказывался добрым дедушкой, для женщин – шаловливым ребенком, для мужчин – верным другом. Для Альбарда он стал спасителем, слугой и сиделкой. Попрыгунчик разыскивал для него еду и питье, а зябкими ночами спал, тесно прижавшись и согревая теплом…

Поскольку папа с мамой работали вместе, то и знакомые и всякие там взрослые проблемы у них были общими. И вот, когда они их обсуждали, папа начинал горячиться, говорить все громче, взмахивая руками, а мама, наоборот, отвечала ему, не повышая голоса, чуть-чуть улыбаясь. Кончалось, как правило, тем, что…

– Перестань, – сказала мама. Задребезжал звонок. – Доктор… – Опять доктор? – жалобно сказала Тата. – Да, самый хороший. Быстро поправив дочкину постель, мама убежала. Слышно было, как открылась и закрылась входная дверь. В коридоре раздались голос мамы и самодовольный басок. Затем дверь отворилась,…

Она прочла словарь целиком, от корки до корки. Никто не предупреждал ее, что так делать необязательно. Когда она подумала об этом, то заметила, что довольный карп уплыл. Но на воде появилось что-то другое, всего в нескольких дюймах от ее лица. Это была круглая корзинка, величиной с половину кокосовой…

«Если ты высокий блондин (высокий для восьмиклассника, но это уже кое-что) с мужественным подбородком и твердым взглядом человека, знающего, что почем в этой жизни, – со свойственной ему скромностью думал Блинков-младший, – если ты подтягиваешься на турнике четырнадцать раз свободно и еще два раза через…

– Ну наконец-то я увижу Баскова вживую! – Какой Басков, дура, – неожиданно проявил эрудицию Вадька Петров. – Он же в Большом театре играл, да и то его оттуда выгнали. А мы едем – куда? – правильно, в Станиславского и этого, как его, Немировича-Данченко, вот. – И вовсе не выгнали, он сам ушел, – надувшись,…

Тогда я по-настоящему не поняла Твоих слов, просто не умела многого замечать, но ведь в этом была поэзия Твоей бедной однообразной жизни. То же, чем для меня в детстве были сказки и песни, спетые другими... И как хорошо, что у нас с Тобой есть вечера, когда мы вместе читали. Во время Твоей болезни мне…

Гера посмотрел на них, но знакомых не нашел. Жили то они больше чем полвека назад! Полвека. Далекая старина, как на уроках истории у Лидии Егоровны. Наверное, вообще уже все давно умерли… Гера хотел отойти от схемы и от портретов, но тут-то и увидел записку. Она лежала маленькая и неприметная на столике…

— Это Алиса? Да… надо будет ей позвонить, а то… Но как я ей все объясню? — Магией! — Не все так просто. Для долговременного действия нужна сильная магия, а сильные психотропные заклинания проходят чуть ли не на последнем курсе. Они очень сложные и имеют кучу последствий. Я же не хочу…

— Это они, — ответили Маленькие Ножницы, — лягушата. Они уже шалят. — Сколько их? — Раз… два… три… Куда-то ещё два лягушонка спрятались. — Посмотрите под столами. — Ква-чи-чи! Ква-чи-чи! — Ну ловите их! Скорее! Скорее! — Чи-чи-ричи-и-и-и-ой! Ой! Ой! — Хватайте их — и в конверт! Да зовите…

Тем временем щенок успел выспаться и теперь оживился. Он зашевелил ушами и открыл глаза-пуговки. И, пока старуха доказывала мне, что это чистокровная легавая, а я уверял её, что из собаки вырастет обыкновенная дворняга, тот, о ком мы спорили, издавал всевозможные звуки, крутил головой и смотрел на меня…

Эта мысль едва-едва мелькает у него в голове и тут же гаснет. Неожиданно маленькая ручка опускается ему на плечо. — Послушайте! Пожалуйста, перевезите нас на тот берег. Возьмите с нас дороже, но перевезите. Нам необходимо быть там к девяти часам. И мы не смеем опоздать! Ни за что! Голос звенит и рвется……

Но участковый был краток: — Вообще-то они думали насчёт крыс. Но какие тут крысы? Он положил что-то перед лейтенантом. Не будем добавлять «младшим». В конце концов, все младшие лейтенанты становятся лейтенантами, капитанами и так далее. Но об этом разговор впереди. Итак, участковый положил перед молодым…

— Ах, если бы вы знали только, что это за ловкач! — восторженно говорила Надя Кузнецова, сестра молоденького корнета, — и бесстрашный он, и отчаянный на диво. Ничего не боится. Раз он переоделся, например, нашим же пограничным стражником и прошел незамеченным через пост. — И представьте, даже при дневном…

Когда Тимка освободился, в школе уже начались занятия второй смены. В коридоре было пусто. За дверями классов слышались голоса преподавателей. Вот ходит по классу Архимед и медленно произносит в такт шагам что-то про равномерное движение. Архимед — это Николай Иванович, большой усатый добрый человек,…