Детские

Это была повесть, написанная с необыкновенной простотой и с какой-то мягкой силой. В ней Фраерман рассказывал о грозных днях Гражданской войны на холодных берегах Амура, о первых рыбацких колхозах, о первых чаяниях дикого, крошечного, дотоле почти неизвестного народа гиляков, о первых большевиках-гиляках……

Талка стала бегать по тесным коридорам и кубрикам космического корабля под наблюдением сделанного папой кибера. Кибер должен был заниматься девочкой в то время, когда папа и мама работали. Это ведь только кажется сейчас, когда межзвездные трассы знакомы, как дорога от дома до школы, что в первых сверхдальних…

Глава вторая ИЗОБРЕТЕНИЕ Зато на первом же уроке — а это была математика — Бобка, увидев Ольгу Николаевну, вспомнил сон и решил: «А, чего там! Поизобретаю немножко, всё равно делать нечего, пока домашнее задание проверяют». Дело в том, что Бобка накануне болел и домашнее задание не приготовил.…

Они замолчали. Седобородый со светло-карими глазами и длинными волосами под камуфляжной панамой один из последних следопытов Амазонки, лучший специалист по остающимся изолированным от цивилизации племенам индейцев и высокий огромный капитан со стальным тяжелым взглядом, неулыбчивый, грубо одетый также…

Служанка, давно уже оставившая нас, появилась снова: – Сударь, я ухожу на мессу. – Уже? – Четверть двенадцатого. – Не пойти ли нам в церковь? – спросил Жюль. – Рождественская месса очень любопытна в деревне. Я согласился, и мы отправились, закутавшись в меховые охотничьи куртки. Сильный мороз…

Тише! Он здесь. Я рукою ударил по кругу — раз! — и брызнула вода из-под ладони. Вода в цинковом тазике. И тогда я вспомнил. После дождя протекла у нас хата. Сначала на потолке обозначилось жёлтое таинственное пятно, будто кто-то нарисовал кривое и немного грязное солнце. Потом солнце скривилось…

Легко устанавливалась между Юрием Николаевичем и собеседником та «магнетическая связь», о которой упоминает Герцен, вспоминая Грановского. Придешь, бывало, к Юрию Николаевичу в зимний вечер, на его городскую квартиру, в его комнату. Настольная лампа бросает свет на раскрытую книгу. Чаще всего — это…

– Подождите, – сказал я. – Это тоже что-нибудь значит? Когда чешется нос? – Да, – сказали братья. – Значит, кто-то про нас думает. И точно. В эту минуту в комнату вошел папа. Он думал про нас, и он дал нам всем по хорошей оплеухе, так что в ушах загудело, а потом они у нас еще долго горели. Трубка…

В то лето объявилась в тех краях разбойничья шайка. Человеки вроде, а на деле – выродки. Ох, и лютовали, всю округу в мандраж ввели, хоть местные и не робкого десятка и всякое повидали. Но эти – ваще ни в какие ворота, чисто псы бешеные! Никаких законов не признавали, ни Божьих, ни людских, ни блатных.…

И всё кончилось хорошо. Снежные гномы слепились в снежного великана и ушли на очень дальний север, жить рядом с великанами обыкновенными. Да, есть места, где великаны – это что-то обыкновенное. Возвращаясь, гномы надеялись, что по случаю победы пороть их будут умеренно. Может быть, даже формально.…

На, уж! Только это я так… И ружья-то у тебя нет! — А зато с моим порохом Санча ходит. И дробь моя! Ребята выходят из кустов, располагаются на сухом пригорке. — Эх, теперь у Красного Яра уток людно бьется,- говорит Санча, глядя на небо и жмурясь от яркого блеска. — Скраду надо делать,- солидно…

– Эй! Кто здесь? Тишина. Едва слышные шорохи. Щелкнул выключатель фонарика, светлое пятно скользнуло по стене, метнулось к кровати Антона… Я не заорал только потому, что от ужаса и омерзения буквально лишился дара речи. Пальцы разжались, фонарь упал на пол и погас, а перед глазами все еще стояла страшная…

А тут ужинать пора подоспела. Притащил медведь огромную миску меду. Поставил на стол перед барсуком и дал ему большую ложку. — Ешь, — говорит, — Филька. Если бы не ты, л бы и теперь не знал, что не друг мне Лаврентий. В глаза мне одно говорит, а на стороне — другое. Чмокал Филька медовыми губами,…

Оставшись один, он не сбился с пути. Он знал, что ещё немного – и он подойдёт к тому месту, где сухие пихты и ели, низенькие и чахлые, окружают маленькое озеро Титчинничили, что на местном языке означает: «Страна Маленьких Палок». А в озеро впадает ручей, и вода в нём не мутная. По берегам ручья растет…

Вам, конечно, хочется поскорее всё узнать? Терпение! По правде говоря, только теперь и начинается настоящий рассказ. Когда Солныша не было дома Случилось это так. Однажды на рассвете у берегов Забытой страны появился парусный корабль. Никто не знал, откуда и куда держал он свой…

В жизни пришельцы гораздо уродливей, чем по телевизору. Их чуждость пригвождает ее к месту. Она уставляется на мертвенно бледную кожу, немигающие черные глаза и причудливые татуировки того, кто первым проходит в дверной проем. Всего их четверо, и каждый вооружен. Именно первый замечает девушку на пожарной…

– Ну? – коротко спросил Гриша. – Ты мог бы помочь мне дрессировать собаку? Гриша всегда был готов взяться за любое дело, но говорить много не любил: – Мог бы. А как? – Понимаешь, я ее дрессирую на собаку охранно-сторожевой службы. Я уже научил ее ходить рядом, садиться по команде, ложиться… Теперь…

след. За ним оттиснулись на земле второй, третий, уже полный воды. Три человека разом прошли! Такого на участке ещё не бывало. — Сообщай на заставу! — крикнул Пахомов товарищу. В тумане у перевала виднелась сосна, к которой совсем недавно они протянули телефонный кабель, и младший наряда бросился…

– Ну, он как-нибудь справился бы, – попробовал отшутиться я, но она рыдала. И горе ее было безутешным, пока мама не нашла способ пристроить Ваксе очень похожий носик, другой игрушки, до которой Швейк еще не успел добраться, и все стало почти по-прежнему. – Тебе не больно? – спрашивала Маша после произведенной…

Там, в глухой маленькой деревушке, все для Юрки было знакомо и понятно. Трава была мягкая, послушная, говорливая. Собаки – добрые. Люди – ласковые. В городе иначе. Бабушка сначала тоже приехала с Юркой и мамой в город, готовила им завтрак и вздыхала, слушая, как мама помогает делать Юрке уроки, но…