Книги из серии "Рассказы"

Владимир Иванович взял двойной виски и жареных орешков на закуску. Сосед – просто виски, а его миловидная супруга, сидевшая у окна, попросила яблочного сока. Соседа звали Димой, ее – Ольгой. Они летели в Москву из Балхаша и боялись опоздать на поезд Москва-Воронеж, уходивший с Павелецкого вокзала в…

– Будешь хоть выигрывать? – А как же! – Почему "а как же"? – спросил мошенник мошенника заинтересованно. – Понимаешь, надо просто знать нижнюю карту в колоде... Ну, к примеру, незаметно подогнуть ее уголок. А сдавать надо... – Понятно... Это и у нас знают... А как же насчет французской…

* * * Заратустра сидел в пещере. Сидел и, пряча глаза, метал бисер за мелкие деньги: * * * ...Не бойся боли души и тела. Боль – свидетельница бытия... Очисти душу. Зависть и злоба сминают день и отравляют ночь; гнев и гордыня – хуже пыли, закрывающей солнце... – говорил Заратустра, и погонщику верблюдов…

*** Он ставил свой «Опель», блокируя тропинку, срезавшую путь многим людям. В очередной раз посетовав, что машину придется обходить, я задумался об ее владельце. Возможно, он не осознает, что преграждает путь спешащим людям, или просто людям, пожелавшим хоть на время согреть зеленой травкой зрение,…

Легко понять, что потеря ложки расстроила меня больше, чем потеря фотоаппарата. Ведь в пути можно обойтись без многого, особенно без фотографической съемки мало отличающихся друг от друга пейзажей и лиц, (в том числе и задумавших вас обокрасть), но не без столовой ложки. А во-вторых, приятный неспешный…

– В любом случае, этой ночью нам не спать, – двусмысленно улыбнулась беда. – О, господи, если бы знали, как меня к вам тянет, как вожделею я то, что задумала проделать с вами! Эти слова вызвали у меня неприятные чувства. Нити событий с таким трудом направленные в ушко моей иголки, опять норовили залезть…

Да-с... А курил как! Одним ртом затягивался, другим колечки пускал. А что женщины его рассказывали! – скабрезно подмигнул мне фон Каттенвингс, пьяневший на глазах. – О комплексном его куннилунгуссе... Да с такими глазами рассказывали, что у него отбою от любительниц острых ощущений не было. А как пел!…

* * * Сначала пришли волкодавы. Остервенело полаяв в лицо, они кинулись за спину, кинулись рвать тех, кто стоял за мной. Они знали свое дело. Я остался один в бесконечной степи, среди покосившихся кибиток. Среди загонов с блеющими овцами и безучастными лошадями, топтавшими свои испражнения. Я смотрел…

Все кончается, кончился и эскалатор. Сойдя с него, я осмотрелся, и женщины в толпе не увидел – видимо, последние ступеньки она прошла. Подумав с облегчением: – Вот и славно, – вышел на улицу. Стояло светлое утро, умытое коротким ночным ливнем, голубое небо неторопливо пасло кудрявые свои облачка, чистые…

Он взял под руку жену, кивнул головой Анатолю, приказывая ему следовать за собой, и быстро зашагал к поджидавшему их черному лакированному автомобилю. Когда прекрасный лимузин бесшумно тронулся в путь, Анатоль обернулся и с детским любопытством, страхом и восхищением посмотрел на странного человека,…

– Пять часов. Пора кончать! Ты слышишь, Давыдов? – Сейчас. Что? Что ты сказал? Иди, Коля, иди домой. Я немного задержусь. Да нам и не по пути… – Давыдов вновь склонился над своей моделью. Николай Семенов, хитро улыбаясь, уселся возле своего токарного станка. – А ты чего не идешь? – спросил Давыдов.…

Стоп! Босс выскочил из машины и начал бегать вокруг вышки, потом, потянув ноздрями воздух, заворчал. – Молчи, Босс, тут никого нет! – сказал Лэйт и поднялся в сбитое из тонких досок небольшое машинное отделение, стоявшее на изоляторах. Скоро оттуда раздалось мерное гудение мотора. На вертикальном стержне,…

– Павел Иванович, – обратился Зиночка к учителю, – вы все знаете, что же это такое значит? Отчего все это может произойти? – Друг мой, я далеко не все знаю. Ты слыхал, даже химики еще ничего не понимают. Надо подумать. И, когда они расстались, Симов начал «придумывать», но ничего не придумал. Вечером…

Он приподнял занавеску и выглянул в рассветную мглу. Стайка песчаных тропок убегала от дома в щетинистый мрак вересковой чащи, теряясь в роще молодых сосенок ростом с человека, а за черной межой сосняка горбились, то взмывая вверх, то срываясь вниз, простыни голых песков, но чуть подальше, взметнувшись…

Ладно, теперь пришла пора открыть, что это был за сюрприз. В центре газона, на пятачке диаметром метра в два, возвышался памятник Профессору, укрытый простынёй, мы установили его под покровом ночи и, закрутив, завязали концы простыни на три узла, чтобы любопытствующие перетерпели до завтра. Стив сделал…

Выпивка привела штабных в приятное расположение духа, и поданный к столу шашлык был встречен одобрительным ревом. Седой генерал вполголоса разговаривал с командующим, сидящий напротив него начальник штаба от нечего делать рассматривал красивые руки главного энергетика – крупной, немного флегматичной…

Он спал – и он жил. Днем все начиналось заново. Папаша Морис с неизменным запахом дешевого вина, просовывающий сквозь прутья клетки ломоть лежалого мяса, надетый на кусок толстой проволоки. Злобные взрыкивания его партнера Арлу, тупого и всегда раздраженного. Репетиции: хозяин и хозяйка, гибкие, не…

Он никогда, нет, никогда не лгал ей. «Я обожаю тебя, котенок. Вот, смотри, – и он бросил на стол ключи с характерной эмблемой: золотой лев встал на дыбы. – Я так люблю тебя…» Они праздновали окончание ремонта, за столом были его друзья и ее институтские подруги: все зааплодировали. В этот момент…