1986
Шрифт:
– …Не знаю, может, я такая бесчувственная… Но в Хатыни мне как-то… Ну, все равно, что ли, было… Колокола звонят, вроде жалостно так… Знаю, что деревню сожгли, столько людей погибло, а я не чувствую, что мне их жалко или грустно даже. Я про другое думала все время. Про то, чтобы поступить в Минск учиться, уехать туда…
– А почему не поступала?
Оля пожимает плечами.
– Мама отговорила. Говорит – как ты поедешь одна, в чужой город? Поступай лучше здесь, живи дома… Я поступала в «машинку» – не поступила. Пошла вот в строительный техникум…
– Нравится?
– Нет. Но надо же было куда-то идти…
* * *
Оля
– Отсюда виден мой дом, – сказал Юра. – Вон тот, четвертый слева от железнодорожного моста…
– Серый или голубоватый?
– Серый.
– А как тот район называется.
– Никак. Называют – Фатина, по названию улицы…
– А кто такой Фатин?
– Герой войны.
– А мой отсюда не видно, конечно. Там он, далеко, за заводом Куйбышева… Но все равно я не люблю свой дом и свой район… И не хотела бы там жить. Давно просила маму: давай обменяем квартиру на другой район. Но она сначала только улыбалась – пока я была еще маленькая. Потом стала психовать…
– А кто она у тебя? Кем работает?
– Бухгалтером. На желатиновом заводе – ну, который все зовут «клей-завод». Там раньше клей делали, а теперь – желатин…
– А отец?
– Он от нас ушел много лет назад. Уехал в другой город. Я его давно не видела… И не хочу – раз он сам не хочет…
Солнце спряталось. Задрожали на ветру языки Вечного огня.
– Я стояла здесь на вахте памяти, – сказала Оля. – В девятом классе. Целую неделю – вместо школы. Обедать нас водили в кафе «Молодежное»… Учителя к нам сами приезжали, объясняли все уроки… Сейчас уже, видишь, нет никого – кажется, только до шести часов или до семи… Сколько помню, столько музей ремонтируют. – Оля показала на трехэтажное здание на другом конце площади. – Мы с мамой ходили, когда мне лет восемь было или девять, а потом он закрылся сразу, и все. А еще жалко, что аттракционы из парка убрали туда, к ДК «Химволокно». Там намного лучше было – особенно «чертово колесо», потому что и так высоко, а еще на холме… Я боялась всегда кататься, но все равно ходила… Заставляла себя…
11 апреля, пятница
– Дела наши, в общем, херовые, – сказал Сергей, здороваясь с Юрой за руку. Они шли по полутемному коридору прокуратуры.
– Что, Король не колется? Ну, это меня не удивляет… Или что-то новое?
– Что-то новое. У него, оказывается, алиби…
– Какое еще алиби?
– Обыкновенное. Утром доставили на допрос сюда – думали, может, лучше получится давлянуть, чем в опорном. А он – довольный такой, лыбу давит… Начал допрос – а он все лыбится. И говорит – по типу, между прочим: а я вспомнил, что я делал в ту субботу. На работе был – как раз устроился. Слесарем, на «Сантехзаготовки». Я сразу думаю – гонит. Звоню на завод, в отдел кадров. Точно, устроился, два дня поработал – пятницу и «черную» субботу, как раз – вторая смена. Потом спер с такими же говнюками электромотор. В обед, в субботу…
– Откуда там электромотор? На «Сантехзаготовках»…
– А я откуда знаю? Это начальник отдела кадров сказала. Короче, милицию не вызывали, пришел начальник цеха… В общем, держали их там до часу ночи – пока
не признались, где они его спрятали. Раскололись – и им всем потом пинка под жопу…– И где сейчас он?
– В следственном отделе. Все, надо отпускать…
Юра и Сергей зашли в следственный отдел. Морда Короля расплылась в улыбке.
– Ну, что я говорил вам? Нельзя сосать два хуя сразу – рот порвешь… Доколупались ни за хуй, как будто я вам мальчик… Ну, ладно, все это – херня, не сцыте. Сегодня вам не повезло, а завтра…
– Все, свободен, – сказал Сергей.
Король встал со стула.
– Ну, давайте…
Он вышел, захлопнул дверь.
– Я б его удавил, гондона, – сказал Сергей. – Чмо сраное…
– Ладно, успокойся ты. Давай лучше думать, что делать теперь… Где Сергеич, не знаешь? Что там сообщили со станции насчет поездов? От них никогда ничего не добьешься, сколько раз уже посылали запрос… И надо опросить повторно частный сектор – вдруг кто-то все же что-нибудь видел…
– Херня это все. Ничего не будет. Еще один «висяк»…
– Не факт. Мы не разработали еще всех версий…
– Иди ты со своими версиями в жопу… Ты первый год работаешь, а я уже четыре. И я могу тебе сказать конкретно: дела такие очень редко раскрываются, если не по горячим… Так что, бля, опять не будет премии…
12 апреля, суббота
Юра сидел на диване в своей комнате, курил. Играл King Crimson, альбом «Larks’ Tongs in Aspic». Юра сделал затяжку, поднялся с дивана, подошел к окну, посмотрел на пасмурное небо, дома, кусок берега реки и железнодорожный мост. По мосту катился товарный состав – черные и желтоватые цистерны вперемежку.
Юра потушил в пепельнице сигарету, подошел к бобиннику, нажал на «стоп», включил приемник «Океан-214», покрутил ручку настройки волны.
– …Вы слушаете «Голос Америки». Советские войска продолжают ожесточенные бои за город Хост, находящийся на юго-востоке страны, в провинции Пактия, в тридцати километрах от пакистанской границы. Город уже несколько лет находится в осаде. Аэродром Хоста служит базой…
В прихожей зазвонил телефон – один звонок за другим: межгород. Юра подошел, взял трубку.
– Алло, – сказал голос девушки.
– Алло. Привет, Анюта. Что ты так неуверенно?
– Привет… А я всегда, когда тебе звоню, путаю ваши голоса – твой и твоего отца… По-моему, похожи…
– А по-моему, совсем нет…
– Ну вот, опять ты мне противоречишь… Две недели не виделись, и…
– Да нет, все нормально…
– Когда приедешь? На следующие выходные?
– Не знаю… Наверно…
– А что такое? И вообще, какой-то ты невеселый…
– Да нет особых причин веселиться. Расследование – в тупике, погода говняная…
– Давай только без таких слов. Ты знаешь, я не люблю… И вообще, я тебе говорила, что не надо идти в прокуратуру…
– А куда мне было идти?
– Ну, хотя бы в суд, как я. У тебя ведь возможностей было много – один из лучших студентов потока. Поговорил бы с Терентьевым, с Хрусталевичем… Они б помогли, пристроили… Никто тебя не заставлял возвращаться в свою дыру. В крайнем случае, мой папа готов был помочь. Это все ты – нет, нет, не хочу…
– Ладно, давай не будем про это…
– Да, да, да… «Разговор на эту тему портит нервную систему»… А сегодня, кстати, знаменательный день… Помнишь, какой?