1986
Шрифт:
Сергеич замахал на него руками, поглядел на Юру.
– И когда ты постригешься, а? Две недели назад обещал… Только еще больше зарос.
* * *
По обе стороны путепровода шла индустриальная зона: трубы и корпуса химзавода, мелких заводов и фабрик, железная дорога с грузовыми составами, кучи старых покрышек за забором регенератного завода и горы костей во дворе «клей-завода». По костям бегали несколько пацанов, пытаясь попасть палками по большим серым крысам.
Юра проехал на «Урале» по путепроводу, мимо одноэтажного облезлого
Юра подъехал к остановке троллейбуса, остановился. Под навесом столпились несколько пацанов, шла какая-то возня. Юра въехал на тротуар, слез с мотоцикла, поставил его на подставку, подошел к пацанам.
– Э, ребята, что такое?
Двое повернулись.
– А тебе что надо? Иди отсюда… – начал один, но второй схватил его за руку – Половчук.
– Он – мент, – негромко сказал он.
Пацаны расступились. На скамейке сидел длинноволосый парень в кожаной куртке, на запястье левой руки – браслет из кожзаменителя с заклепками. Его волосы с одной стороны были неровно обрезаны. Несколько прядей валялось под скамейкой, среди бычков, пивных пробок и засохших слюней.
– Что происходит? – спросил Юра.
Длинноволосый молчал, смотрел себе под ноги. Один из пацанов спрятал в карман складной нож.
– Еще раз спрашиваю: что происходит?
– Ничего, – сказал Половчук. – Постригли трохи этого. Нельзя ходить с такими волосами…
– Что значит – нельзя?
Ответили сразу несколько пацанов:
– Как баба…
– Нормальные пацаны так не ходят…
– Пидарас…
– Сам ты пидарас, – сказал длинноволосый, злобно глянув на пацанов.
Один замахнулся на него. Юра схватил его за руку.
– Э, руки убери… Кому сказал… Мы ничего не делали… Убери!
– Бурый, не дергайся, – сказал Половчук. – Я ж сказал – это мент.
– Не мент, а следователь, – поправил Юра.
– Ну, тем более… Руку убрал, а то…
Юра резко дернул пацана на себя, отпустил, ударил в грудь. Пацан отлетел метра на три, с громким стуком упал на асфальт.
– Кто еще хочет? – спросил Юра.
Пацаны молчали, глядя в сторону.
– Еще раз увижу, что пристаете ни за что к людям…
– Вы, милиция, сами должны этих… – Половчук кивнул на длинноволосого. – Что это за такое?
– Ты не объясняй, что нам делать, понял?
Пацаны ушли. Юра посмотрел на длинноволосого.
– Спасибо, – сказал тот. – Тупой здесь район, колхозный. Я к другу приезжал… У нас, в центре, немного попроще, но все равно все смотрят… Некоторые доколупываются. Но чтобы так… – Он подфутболил прядь обрезанных волос. – Что теперь, блин, делать? Может, как-нибудь можно подровнять…
– Я не знал, что у нас уже есть «металлисты», – сказал Юра.
– Есть, но мало. Человек пять на весь город – представляете? В Москве или даже в Минске – там сотни. А у нас… Нет, я не говорю про тех, кто там на стенах пишет «эй-си-ди-си», не зная вообще, что это такое… Ну, я пойду – троллейбус… Спасибо вам еще раз…
Длинноволосый поднялся, побежал к подъехавшему к остановке старому
двухдверному троллейбусу серого цвета, с синей полосой на боку и номером «73».* * *
Темнело. Юра съехал с переезда в лесополосу, остановился, слез с мотоцикла. Юра пошел по тропинке в сторону от места преступления.
К двум растущим рядом березам был приделан самодельный турник. Парень в одной майке сделал на нем «подъем с переворотом», спрыгнул вниз, подошел к самодельной «груше», укрепленной на соседнем дереве, – набитому чем-то дерматиновому мешку. Парень начал молотить по «груше», не обращая внимания на Юру.
Из высокого стога сена рядом с лесополосой доносился шум. Юра выглянул из-за дерева. Прислонившись к стогу, трахались парень и девушка. Видна была его белая задница, спущенные вниз штаны с болтающимся ремнем, ее задранная юбка, стянутые вниз черные колготки и трусы. Девушка, заметив Юру, показала ему язык.
* * *
Юра постучал в дверь деревянного дома, покрашенного в «цвет морской волны». Открыла женщина лет тридцати. Рядом с ней, держась за подол ее зеленого халата, стоял ребенок. За ее спиной, на кухне, у стола сидел мужчина. На столе стояли миски, кастрюли, бутылка пива.
Юра вынул из кармана, показал «корочку».
– Добрый вечер, извините за беспокойство. Я расследую дело… Вы не можете ответить на несколько вопросов?
– Вы зайдите, зайдите.
Юра зашел, сказал мужчине:
– Добрый вечер.
Мужчина кивнул, подняв голову от миски с борщом.
– Меня зовут Юрий Павлов, я – следователь прокуратуры Центрального района. А вас как зовут?
– Гриша… Григорий…
– Таня…
– Вы не помните случайно вечер двадцать девятого марта? Это была суббота. Может, видели кого-нибудь здесь поблизости – поздно вечером, в одиннадцать, полдвенадцатого?
Женщина пожала плечами. Мужчина взял стакан, отпил пива.
– Давно уже было… – сказала Таня.
– Не, подожди… А к матке твоей мы когда поехали? В воскресенье?
– Да, в воскресенье.
– А в субботу как раз я работал. Это ж «черная» была суббота. Поздно пришел со второй… В общем… – Гриша посмотрел на Юру. – Была там машина. «ЗИЛ» сто тридцатый. Рядом с лесополосой. Я еще подумал: что ему тут надо ночью?
– А во сколько это было?
– Ну, наверно, в полдвенадцатого. Или в двадцать пять минут… Я в одиннадцать вышел с проходной. Работаю в «Белсантехмонтаж», здесь ходьбы минут двадцать – двадцать пять… Посмотрел еще что за «ЗИЛ» такой, что он тут делает? Потом забыл про него…
– А больше вы тот «ЗИЛ» здесь не видели?
– Не.
– А вы? – Юра посмотрел на Таню.
Она покачала головой. Ребенок, по-прежнему держась за ее халат, не отрываясь, смотрел на Юру.
– Номер, конечно, не запомнили? – спросил Юра у Гриши.
– Даже и не посмотрел. Если б знали, что такое дело…
– А в кабине не было никого?
– Может, кто и был, только не видно – света не было…
– И шума, криков, разговоров – ничего не слышали такого? Может быть, чуть позже?