1986

– Не. Я пришел домой и лег. А на следующий день уехали мы к теще. У меня отгулы, у нее…

15 апреля, вторник

Зазвенел сигнал переезда. Закрылся шлагбаум. Приближался локомотив с красной полосой и зеленые вагоны пассажирского поезда.

Криминалист фотографировал землю у лесополосы – едва различимые следы колес. Юра стоял рядом с ним, курил.

– Да, похоже на сто тридцатый «ЗИЛ»… – сказал криминалист. – Но попробуй разбери через такое время… Вы б еще через год спохватились…

* * *

– …Поезд проходил один – «Ленинград – Одесса», – сказал Сергеич. Юра сидел у его стола. – Бригада машинистов ленинградская. Но нашли его, связались. Только без толку. Ничего не помнит… Ну, оно неудивительно… Ты представь, какой маршрут, сколько этих переездов… Может, если б что-нибудь такое видел, то запомнил бы… Но, опять же, он обязан сообщить обо всех чрезвычайных ситуациях… Значится, порадовать вас мне нечем…

Открылась дверь, зашел Сергей, довольно улыбаясь.

– Есть клиент! Водила с «Сантехзаготовок». Игнатенко.

Сергей взял стул у стола Шимчука, сел, достал пачку «Астры».

– Рассказывай, потом покуришь, – сказал Сергеич.

– Счас всё будет. – Сергей прикурил, сделал затяжку. – Короче, обошел я все шараги, которые поблизу. Начал с ремонтного, потом – «Белсантехмонтаж», потом регенератный, клей-завод. К сторожу, потом – к начальнику гаража. На этих толком мне ничего не сказали. На «Белсантехмонтаже» нет «ЗИЛов» вообще, одни «газоны». На других по документам в ту субботу никто вообще не выезжал. А на «Сантехзаготовках» сторож сразу вспомнил – он тогда был в ночь. Говорит – да, был один водила, на «ЗИЛе» сто тридцатом, поздно вечером приехал – около двенадцати. Вроде был в командировке. И начальник гаража мне то же самое – выезжал один в командировку, на весь день – Чериков, Шклов, куда-то еще. Но по его бумагам вроде как вернулся в десять…

– Ну, в бумагах они пишут, что хотят. – Сергеич махнул рукой. – Если сторож говорит – в двенадцать, значит, так оно и было. Надо вызвать, допросить. Причем срочно… Даже если к преступлению он не причастен, мог там что-то слышать или видеть… Звоните на завод и вызывайте срочно…

* * *

Сергей разломал тефтелю алюминиевой вилкой с погнутыми зубьями. Юра взял с тарелки куриную ножку.

– …Ладно, ерунда, что он в командировке. – Сергей засунул в рот полтефтели, подцепил вилкой несколько макарон-«ракушек». – Завтра разработаем его по полной. Прикинь – здесь все вообще понятно. Водила приезжает из командировки, ставит «ЗИЛ» у лесополосы…

– Допустим. А зачем? По логике, он должен торопиться, чтобы побыстрей домой…

– Хер его знает. Может, он бухнуть решил. Вдруг он алкаш, до дома дотерпеть не мог? Бухнул, тут – баба… А под пьяный глаз…

Юра отодвинул тарелку, размазав по столу каплю красного борща. Он взял стакан компота с плавающим в нем изюмом, отпил.

– У меня жопа чувствует, что это он, – сказал Сергей. – Ты прикинь, я не шучу, я жопой чувствую…

– И что еще ты жопой чувствуешь?

– Что раскроем мы это дело. Главное, с этим хером правильно поговорить…

– Правильно – это как?

Сергей молча взял стакан киселя, откусил от коржика. В столовую зашла секретарша Галя – жопастая, грудастая, в черной юбке и длинной вязаной синей кофте, закрывающей почти всю ее задницу.

– О-о-о, какие люди, и без охраны! – выкрикнул Сергей. – Галина, присаживайся потом к нам, а?

Галя резко отмахнулась рукой.

– Ну, сука… – шепнул Сергей на ухо Юре. – Никак не забудет Восьмое марта.

– А что было Восьмого марта?

– Ну, что было, что было… Хотел раскрутить падлу, а она, сука, дикая… Не дала…

16 апреля, среда

Водила с «Сантехзаготовок» – полный, здоровый, с рыжеватыми волосами – сидел на стуле в кабинете, Сергей – напротив него за столом, Юра – на стуле у стены. Сергей перебирал бумаги. Водила поднес руку ко рту, попытался откусить заусеницу.

– Фамилия, имя, отчество? – сказал Сергей.

– Игнатович… Игорь Васильевич. – Водила говорил медленно, невнятно.

– Год рождения?

– Шестьдесят первый.

– Национальность?

– Белорус…

– Место рождения?

– Дярэуня Заболотье, Чаусского района.

– Образование?

– Училище… На аутокрановщика…

– Семейное положение?

Игнатович не ответил.

– Семейное положение? – переспросил Сергей.

– Не, не понял…

– Ну, женат, не женат, разведен…

– Не женат… – Игнатович тряхнул головой.

– Адрес места жительства?

– …Это, у общаге я…

– Ты мне говори конкретный адрес, понял?

– Улица Челюскинцау, дом сто сорок два… Комната триста двадцать.

– Где ты был в субботу, двадцать девятого марта этого года, можешь вспомнить?

Игнатович молча глянул на Сергея.

– Что, совсем не помнишь?

Игнатович покрутил головой на толстой шее.

– А вот это поможет? – Сергей взял со стола бумажку, сунул ему под нос. – Твой путевой лист.

Игнатович посмотрел на мятую бумажку.

– Пункты назначения – Чериков, Шклов и колхоз имени Ленина Шкловского района. Ты ездил во все?

Игнатович кивнул.

– Что отвозил?

– Сантехнику…

– А конкретнее?

– Батареи. У Шклоу и Чэрикау – на стройку. А у колхоз – там дом секретарю парткома строят…

– Во сколько ты вернулся на завод?

– Не помню. Там написано – у путевом листе.

– Здесь написано – двадцать два ноль-ноль. Почему так поздно?

– Этат – ну, секретарь парткома. Крычау, что не то привез, ездиу звонить на завод, потом прыехау – ладно, разгружай.

– Водкой угостил тебя?

– Где там! – Игнатович махнул рукой. – Мужики у колхозе говорать – и сам не пьёть, и им не даёть…

– Во сколько ты приехал на завод? – спросил Юра. – Как написано в листе – или, может, позже?

– Не, не позже. У сколько написано, у столько и приехау.

– Точно? Ничего не путаешь?

– Не.

– А почему твоя машина стояла у лесополосы? – спросил Сергей. – Там, где ремзавод, переезд и улица Моторная?

Водила начал грызть заусеницы.

– Отвечай на вопрос.

– Я прыехау – и сразу у гараж.

– А если нет? Если ты там стоял? Знаешь, что бывает за дачу ложных показаний?