2028

Я раскрыл глаза шире, ближе подошёл к парапету и попятился вперёд, напрягая глаза и всматриваясь во мглу. Силуэт стоял неподвижно, был похож на статую, и отсюда мне показались его пропорции: он был изрядно худощавым и высоким, с серым оттенком кожи; его руки были неимоверно длинными, чуть согнутыми в локтях и достигали голеней; лицо странного силуэта я разглядеть не смог, но глазам моим прорезались непропорциональные очертания головы, чуть сплющенной и вытянутой кверху. Странное существо, стоя неподвижно, было обращено в нашу сторону, смотрело на университет. Но оно не шевелилось, и сначала мне показалось, что я действительно увидел статую. Напрягая свою память, я вспомнил, что статуй в том месте никогда было. Существо стояло и наблюдало за нами, а потом – я мог бы себе поклясться! – приподняло правую костлявую руку и сделало плавное движение, будто здороваясь. И в тот же момент рядом с ним из мглы вырисовалось точно такое же существо, один в один, будто скопированное и вставленное рядом какое-то мгновение назад.

Я не выдержал, отпрянул от парапета и побежал по балкону. Зайдя в аудиторию, позвал Егора. Тот сидел за столом и прочищал свой пистолет. Услышав меня, он неохотно повернулся, встал и мне пришлось буквально за руку тащить его наружу.

— Да что с тобой случилось?! — неохотно плетясь за мной, сказал он.

— Идём! — ответил я. Все студенты на стене обратили на меня внимание. Я подвёл Егора к тому месту, где стоял, и указал рукой в сторону: — Смотри!

Егор встал рядом, вздохнул и посмотрел в указанную мной сторону. Он долго стоял и всматривался, приподнимая и опуская брови. Я обернулся и посмотрел туда же – горизонт застилал непроглядный туман, и не было видно ничего, лишь одна серая завеса. Пустота.

Егор ещё какое-то время стоял и всматривался, а потом спросил:

— Ну, и что я должен был увидеть?

Я глядел туда же, очень долго, напрягая глаза, раскрывая их до боли. Стоял и пялился, стараясь увидеть хоть что-то. Пусто, и следов не было никаких.

— Я там видел что-то. Кого-то, точнее. Среди тумана, — сказал я, посмотрев на Егора.

— И кого же?

— Силуэт какой-то. Высокий такой, худой и длинный. На человеческий был похож.

— Да? — голос Егора был полон скепсиса. — Почему я тогда ничего не вижу?

— Не знаю… — я вновь посмотрел в ту сторону, там никого не было. — Но я видел его, вот только что! Стоял там, — я указал рукой, — неподвижно.

— Паш… — Егор отвёл меня назад, положив руку на плечо. — Ты уверен, что тебе не почудилось?

— Да я точно говорю! — отчаявшись, сказал я на повышенном тоне. — Ты, что… не веришь мне?

— Я не считаю, что ты врёшь, — примирительно ответил он. — Просто, почему ты решил, что тебе не показалось?

— Потому что я видел воочию! Вон там стоял какой-то силуэт. А потом ещё один появился, рядом, точно такой же! — не выдержал я.

— Другие видели? Эй, Семён, ты видел что-нибудь? — обратился Егор к одному из караульных.

— Никак нет, — прогундосил тот в респиратор.

— Видишь, он не видел. Другие, думаю, тоже. Возможно, тебе действительно это привиделось.

— Они стояли там. Недалеко от наших стен. Я видел их отчётливо…

— Послушай… — сказал Егор уже тише, кладя руку мне на плечо и отводя в сторону. — Сейчас многие на нервах, многие возбуждены. Кому-то что-то мерещится, кошмары какие-то снятся. Всё это не очень для духа, понимаешь? Сильно бьёт по стержню. Мы и так тут кое-как держимся, но нужно стараться держать себя в руках.

— Я не поехавший! — понимая, к чему клонит Егор, буркнул я.

— Я не считаю тебя поехавшим. Я считаю, что тебе причудилось, не более. Как тому пацану, которого сегодня задержали. — Егор посмотрел мне прямо в глаза. — Постарайся, если тебе что-то видится, не сильно шуметь об этом, хорошо? Ты сейчас в дозоре состоишь, на тебя многое возложено. Охрана всех наших жизней. Если они увидят, что ты тоже… — Егор замолчал, стараясь найти нужное слово, — сдаешь позиции, так сказать, то тебя могут просто убрать с должности, а нам сейчас тут каждый глаз, каждая рука нужна, понимаешь?

Я молча потупил взор, бегая глазами по полу.

— Понимаешь? — спросил уже настойчивее Егор, стараясь заглянуть мне в глаза.

— Понимаю, — отрезано сказал я, смотря в сторону.

— Вот и хорошо. Возможно, ты что-то и увидел там. Лично я не уверен, что за туманом царит безмолвие и ничего, кроме тварей, там больше нет. Но об этом говорить не нужно. Хорошо?

Я лишь молча кивнул, всё так же смотря в сторону.

— Отлично. — Егор улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Возвращайся на пост.

Он ушёл, а я вернулся на своё место, недовольно поправляя ремешок своего автомата, висячего за плечом. Я упёрся глазами вперёд, потом ещё раз посмотрел на то место и ничего и никого там не увидел. Психанул от этого сильней, а потом услышал через одного от меня караульного:

— Ещё один чокнувшийся, — проговорил студент, срываясь сквозь респиратор в лёгкий смешок. Ему в одобрение посмеялся его бывший собеседник.

Я ничего не ответил, лишь мысленно послал этого хмыря на хер.

Когда смена закончилась, я пришёл в коворкинг. Сейчас это место разительно отличалось от того, чем оно было несколькими днями ранее. Вокруг костра сгруппировались студенты: они вполголоса переговаривались о чём-то, о чём-то серьёзном; пламя костра озаряло их серые лица и потускневшие глаза. То тут, то там на скамьях сидели другие: кучками, ёжась друг к другу, как бы поближе, и тоже общались в пол тона. И вилось в воздухе ощущение какого-то недоверия, страха даже. Я проходил мимо разделившихся групп, смотрел на них. Некоторые отвечали мне косыми взглядами, некоторые вовсе прятали свои глаза, уткнувшись ими в пол. Я подошёл к барной стойке, вытащил из кармана талон и предъявил продавщице. Девушка с холодным выражением на лице приняла его, достала из холодильника бутылку и поставила передо мной, а сама юркнула вглубь своего уголка, не сказав ни слова.

Я взял бутылку, открыл и сделал пару больших глотков. Алкоголь разлился внутри, и я почувствовал слабое тепло. Градус был небольшим, и сейчас хотелось чего-нибудь покрепче, но я был рад и этому.

На скамье рядом с баром я увидел Владислава. Музыкант сейчас сидел без своей гитары.

— Эй, здорово! — сказал я и сел рядом. — Что-то тут тихо, прям как во время похорон.

— А ты, я смотрю, навеселе, — не поздоровавшись в ответ, сухо проговорил он.

— Просто стараюсь немного бодрствовать. — Я отпил ещё, осматриваясь по сторонам. — Все вокруг подавленные какие-то, угрюмые, злые.

— Не без причин, — не глядя на меня, ответил Владислав.

— Как твоя песня? Работаешь над ней? — сменил я тему разговора.

— Пока нет. Нет желания, — также сухо ответил тот.

— Это плохо. — Я ещё отпил, смотря вперёд, за людей и их группки. — Мне кажется, в такие моменты только творчество способно спасти человека.

— А чем ты спасаешься? — наконец, посмотрев на меня, спросил музыкант. — За что ты держишься?

— Ни за что, — отрезал я. — Просто живу настоящим моментом, вот так. Да, дерьмо. Да, какая-то чертовщина кругом творится, но я стараюсь обращать внимание на мелочи, пусть даже и незначительные, и радоваться им. Например, этот день закончился и сейчас я могу выпить и отдохнуть.

— Ты оптимист, — тускло улыбнувшись, сказал Владислав.

— Реалист. Когда всё плохо, зачем усугублять обстановку своим хмурым лицом? Это разве поможет? Нет. Сделает только хуже.

— Дело не только в том, что кругом плохая обстановка. К медленному ухудшению постепенно привыкаешь. Пугают вещи, на которые ты не можешь дать логический ответ. И эти вещи постоянно находятся рядом с тобой, ты живёшь с ними бок о бок, они влияют на твою жизнь, не в лучшую сторону. Такое соседство постепенно изнуряет.