Ад Лабрисфорта

Не думать. Не думать обо всем этом. Не думать ни о чем... Дело начато.

Он стал прислушиваться к лабрисфортским звукам. Ходьба по коридору каждые четверть часа. Окрики, ругательства... Голоса из комнаты надзирателей...

Признаки того, что все идет, как задумано, появились несколько часов спустя. В желудке растеклась тяжелая, тупая боль. На лбу, несмотря на вечный здешний холод, выступил пот. Вернулась прекратившаяся было тошнота.

Рядом послышался скрип отпираемого замка. Открыли решетку. Это в камере Шеви. Босс Роулкрафт захотел поразвлечься.

Шаги двух пар ног стихли в направлении лестницы. Почти сразу после этого кто-то из надзирателей прошел миом камер. Потом тишина... недолгая. Но за этот небольшой промежуток времени Уэсли почувствовал себя значительно хуже.

...Снова шаги. Мисси ведут обратно? Что-то больно уж быстро... Нет. Опять отпирают замок. Значит, уже семь часов. Время ужина. Пора преступать к следующему этапу плана.

Уэсли сел на кровати. Камера слегка пошатнулась... Сердце забилось чаще. То ли от волнения, то ли от повышенной температуры.

Надзиратели, Фил и Рокки, уже сунули тарелку Берни Оллзу и заключенному в последней камере, которого звали Вернон, и направились к Флэшу. Он поднялся на ноги и отошел к дальней стене камеры. Очень медленно (по крайней мере, так показалось Уэсли) ключ повернулся в замке, отворилось окошко в решетке. Миска и кружка грохнулись о подставку. Заперев окно, Фил с Костоломом пошли дальше.

Уэсли стоял, не двигаясь с места. Колени ощутимо дрожали. Пот тек по телу ручьями, волнами накатывала тошнота. Он дожидался возвращения надзирателей.

Наконец-то опять шаги. Рокки с автоматом, Фил собирает посуду на тележку. Забрали у Оллза, у Вернона...

– Чего не жрал?
– последовала реакция Костолома на нетронутый ужин.

Долгожданный момент...

Уэсли сделал пару медленных, нетвердых шагов. Более медленных и нетвердых, чем мог бы.

"Ближе не нужно... и не дергаться... никаких резких движений".

Послышался окрик, но Флэш не обратил на него внимания. Его колени подогнулись - но он не упал, скорее, опустился на пол. Каждая мышца тела находилась в чудовищном напряжении. Им ничего не стоит начать стрельбу в ответ на странное поведение заключенного.

"Руки. Они должны видеть, что в руках ничего нет".

Флэш уперся ладонями в пол. Дальше все произошло само собой. Хотя, возможно, свою роль сыграло то, что психологически он заранее был настроен именно на такое развитие событий. Его стошнило, и он повалился набок - вполне натурально, но умудрившись при этом не вляпаться в блевотину.

– Мать твою!
– заорал Костолом.
– Вот скотина! Подох, что ли?!

– Что-то у меня нет охоты возиться с трупом. Давай Перкинса позовем - пусть разбирается, - предложил Фил.

– И то... Иди, сходи за ним.

Рокки остался возле камеры, Фил ушел.

Перкинс... Это имя Уэсли приходилось слышать. Его упоминал Ральф Фортадо. Это здешний врач. Все-таки, шансы, что удастся хотя бы начало плана, есть. Пищевое отравление не сразу отличишь от какой-нибудь желудочной инфекции, так что действительно могут отправить в лазарет. Поголовная эпидемия здесь никому не нужна: слишком много возни. А решить проблему самым простым путем - с помощью автомата - тоже не получится, тут уже сложновато будет свалить на самооборону. Правда, когда дело касается Лабрисфорта, наверняка утверждать нельзя ничего - и тем не менее...

А если бы Ральф был жив, если бы с ним сейчас происходило то же самое - все выглядело бы намного убедительнее...

Но даже в одиночку уже удалось кое-чего добиться. Ведь Фил пошел за врачом.

– Черт вас подери... машите своими прикладами направо-налево, а потом естественно - в лазарет, как будто я новые внутренности вставлять умею, вместо тех, что вы в месиво превращаете...

– Не завирался бы ты, Перкинс, - в голосе Роки прозвучали угрожающие нотки.
– Твоя палата вечно пустая стоит. Задаром деньги получаешь.

Уэсли приоткрыл глаза и глянул на врача. Его лицо, обрамленное черной бородой, тоже знакомо... Ну да, конечно. Первая Лабрисфортская прогулка. Врач осматривал тело убитого Дэвида Кейса.

– Деваться тебе некуда, - продолжал Костолом.
– Мы с Филом думали, он коньки отбросил, а он вон, вроде, шевелится. Больной он. Вот и забирай к себе.

– Больной... Да как они еще все не передохнут... Но этот жить будет. Так что труп убирать вам не придется.

– Э, нет. Будет, не будет - теперь это твоя забота.
– Похоже, для Костолома спровадить Флэша в лазарет стало делом принципа. Он не любил уступать никому и ни в чем.

– У меня, между прочим, рабочий день заканчивается.

– Но санитар-то у тебя там дежурить будет?

Перкинс помрачнел.

– Да будет. По твоей милости. Останется Энджело сторожить, которого ты позавчера отделал до состояния мешка с костями.

Энджело был одним из шестерок Берни Оллза. Во вторник, по дороге с прогулки, прямо в холле первого этажа ему действительно досталось от Рокки. Да так крепко, что с пола он не поднялся. Уэсли подумал тогда, что боссы его пристрелят. Но выстрелов во все то время, что арестанты были на прогулке, так и не последовало. Значит, Энджело отправили в лазарет... Своя логика в этом есть - из холла до лазарета ближе, чем до моря, в которое нужно было бы выбросить тело.

– Не тяни, Перкинс, - сказал Фил, отпирая дверь камеры.

Зайдя внутрь, он пнул Уэсли носком ботинка:

– Эй, живой? Идти можешь?

Флэш с трудом начал подниматься.

Минуту спустя процессия двинулась по коридору. В середине, пошатываясь, шагал Уэсли. По сторонам - Фил и Перкинс. Позади тяжело топал Костолом.

Спустившись на первый этаж, повернули налево, куда обычно сворачивали, ведя заключенных на помывку. Тюремный лазарет находился сразу за душевой. Состоял он из двух частей: огражденной решеткой "палаты" и еще одного помещения, дверь в которое была приоткрыта наполовину - наверное, это был кабинет врача. В палате стояло пять коек, на одной из них кто-то неподвижно лежал. Кто - догадаться не трудно.

Перкинс указал Уэсли на крайнюю койку:

– Ложись.

Флэш подчинился, почти упав на кровать, как совершенно обессиливший человек.

Оба надзирателя вышли. Откуда-то появился санитар и принялся выяснять у Перкинса, что случилось. Они тоже направились было к выходу, как вдруг заметили, что с новым пациентом неладно.

Флэш свесился с кровати, и его опять вырвало.

– Дерьмо!
– прокомментировал ситуацию Перкинс.
– Крейг, в умывалку его, пусть там проблюется. А то загадит нам здесь все...