Ад Лабрисфорта

Только когда Уэсли вернулся и спустя некоторое время рассказал Бэлисонгу, что сам решил отправиться в тюрьму, картина начала проясняться. Но лишь слегка. Слишком о многом Флэш молчал. И молчание явно шло ему не на пользу.

– А ты сам говорил врачам что-нибудь насчет причины?

Флэш досадливо поморщился.

– Я говорил им, что мог сказать. В любом случае, от рассказов толку мало.

Бэлисонг задумчиво смотрел на поднимающийся над чайной чашкой пар.

– Послушай, Уэсли... Я не знаю, что с тобой произошло, не знаю, что тебе пришлось увидеть там, что пережить. Но догадываюсь, вся эта лабрисфортская история для тебя - больше, чем журналистская авантюра, чем желание помочь попавшему в тюрьму другу... Ты можешь не рассказывать об этом ни мне, ни Люсии. Можешь отказаться от мысли написать статью о Лабрисфорте. Но кому-то ты должен рассказать все.

Флэш долго молчал, но потом все-таки ответил:

– Нет, Крис, это ни к чему. Мне не нужно, чтобы меня еще и сумасшедшим считать начали. Скоро... скоро я приду в норму. Найду себе какое-нибудь занятие. Или надо что-то изменить, уехать отсюда... Посмотрим.

– Так делай это. Не жди ничего. Иначе твое ожидание может затянуться чересчур надолго. Думаю, ты и журналистикой мог бы продолжать заниматься. В твоей газете тебя достаточно ценят, а решить технические вопросы для редакции не проблема.

– Мне осточертела газета, а заодно и журналистика.

– Ну так займись чем-нибудь другим.

Дальше сохранять видимость спокойствия Уэсли не удалось.

– Неужели ты не понимаешь, Крис?
– взорвался он.
– Я оказался по уши в дерьме, и из него не так-то легко выбраться!

– Да - если ты этого не хочешь.

– Черт возьми! Думаешь, я себя жалею?

– Похоже на то. Но мы слишком давно знакомы, чтобы я поверил, что тебе это и нужно. Прошел почти месяц, ты чувствуешь себя вполне нормально, но ни разу не заглянул в спортзал...

– Ради бога, Крис! Какой в этом смысл для меня теперь?
– Флэш в сердцах грохнул на блюдце полупустую чайную чашку. Тут же снова схватил ее, одним глотком допил чай и опустил чашку обратно - точно посередине блюдца.
– Да, я время от времени буду ходить в качалку, просто чтобы не потерять форму. Но о чем еще может быть речь?

– Этого мы не узнаем, пока ты не придешь с другим настроением.

Уэсли ничего не сказал в ответ, только покачал головой. Пауза затянулась. Во время нее Кристофер заметил, что один из цветочных горшков почему-то стоит не на подоконнике, а на книжной полке. Наверное, Мария-Луиза, женщина, которая убирается в кабинетах, переставила его, когда стирала пыль, и забыла вернуть на место.

Бэлисонг снял цветок с полки. Это был "живой камень". Два плотных, почти симметричных серо-зеленых листа - вот и все растение. Поливать его нужно редко, не чаще, чем раз в месяц. Кажется, сейчас самое время.

Кристофер осторожно наклонил бутылку, чтобы не выплеснулось лишнего воды. Если "живой камень" залить, он может погибнуть.

– Все-таки, Уэсли, тебе надо бы с кем-нибудь поделиться всей этой историей. Бывает, с близкими и вообще со знакомыми о каких-то вещах говорить трудно. Но всегда можно найти выход. Я бы посоветовал тебе встретиться с одним человеком. Ее зовут Патриция Райс.

– А это, случайно, не та, которую ты упоминал как-то... которая психологом работает?

– Она самая.

– Крис, ты бы уж сразу меня к психиатру посылал. Оно бы вернее было, честное слово.

– Да ладно тебе. Я не настаиваю, просто подумай над этим.

– Хорошо, Крис, подумаю, - довольно безучастно откликнулся Уэсли.

Сэдэн-сити - Лотлорн, 30 октября 2011 года

Утро было холодным. Холодным и пасмурным. Осень в нынешнем году теплой погодой не баловала.

Патриция встала рано, не без труда преодолев желание подольше поспать в воскресенье. Но предстояло сделать кое-что... Дорого бы она дала за то, чтобы этого можно было избежать - всего этого. Знакомства с Уэсли Флэшем, выслушивания его истории... веры в эту историю. И поездки, которую она задумала сегодня совершить.

Из ванной Патриция по привычке пошла на кухню. Но, заглянув в холодильник, поняла, что есть ей совсем не хочется. Ограничилась тем, что сварила кофе. Почувствовать себя немного пободрее не помешает. Выпила две чашки - одну с молоком, другую - без. Потом пошла одеваться.

По погоде сейчас пришлось бы что-нибудь потеплее, вроде джинсов, свитера и куртки. Но Патриция почему-то надела длинное летнее платье, в котором, как знала сама, выглядит чересчур высокой. А поверх него - легкую кофту.

К косметике не хотелось даже прикасаться. Случай не тот. В последнее время очень часто бывал "не тот случай".

Из дома Патриция вышла в восемь, а около десяти была уже в Лотлорне, небольшом прибрежном городке к юго-западу от Сэдэн-сити. Чтобы добраться до лодочной станции, понадобилось не раз останавливать машину и задавать вопросы. Но в итоге Патриция нашла то, что искала.

– Не самую подходящую погоду вы выбрали, чтобы покататься, мисс, - ухмыльнувшись, заметил прокатчик.

Патриция в ответ мило улыбнулась и сказала что-то незначительное. Пусть думает, что она - просто сумасбродка, которой некуда девать лишние деньги. Но на самом деле у нее вовсе не было желания улыбаться этому типу.

Несколько минут спустя пятиместный прогулочный катер нес ее одну прочь от пристани. Не совсем одну, конечно, а в компании капитана, которому она сказала, что хочет плыть вдоль берега в северном направлении. С картой Патриция сверилась еще вчера. Прикинула в уме расстояние и сопоставила с примерной скоростью катера.

Вид морской глади, серой воды, сливающейся у горизонта с того же цвета небом, действовал успокаивающе. Ветер в этот день был слабый, волны - невысокие.

Решив, что прошло уже достаточно времени, Патриция попросила капитана, чтобы он напрвил катер дальше в море.

Когда береговая линия слилась с горизонтом, скорость движения замедлилась.

– Еще дальше на таком судне плыть опасно, мисс. Мы уже на пять километров удалились, это предельное расстояние.

– Хорошо, тогда плывем опять вдоль берега, к северу.