Адаптация

Переборов приступ накатывающей волнами тошноты и переведя дыхание, я вернулся к покойнику и закрыл ему глаза, мельком заметив — на нем прибавилось ран. Рядом с ним стояла жертва и преступник в одном лице. Боюсь, что эта картина надолго запечатлеется в моей памяти — заляпанная кровью, миниатюрная темноволосая девушка в рванье, протягивает мне окровавленное орудие убийства — мой кинжал.

Я не могу понять факта, почему они меня не приняли за одного из этих головорезов, но мне это явно на руку. Я забрал кинжал и воткнул его в землю, в попытке очистить кровавое лезвие. После этого срезал один из мешков с едой, что висели на поясе, и отдал женщине. Также ей в руки перекочевало несколько пузырьков из карманов.

Я поднял лежащую рядом с трупом связку ключей и пошел открывать остальные клетки. Выпустив всех, я выложил на землю почти все пузырьки, что у меня были с собой, и распорол мешок с едой, сложив все рядом. Бывшие заключенные что-то мне говорили, видимо слова благодарности, и начинали переговариваться между собой.

Мне это все было до фонаря. Да, именно так. Хоть где-то поблизости и резали лук ниндзя, заставляя мои глаза слезиться, но они текли у меня чисто рефлекторно. Несмотря ни на что, я все равно не понимал их речь, а всем чем мог — помог. А осуществить восстание они не смогут, как мне кажется. Слишком уже они все выглядят ослабленными и дохлыми.

Я развернулся от клеток и направился к оружейной, на плац. План вооружиться у меня оставался прежним. Но не успел я отойти и пары метров, как мне кто-то положил руку на плечо. Рефлекторно отбрасывая ее, я отпрыгнул так далеко, как мог, мысленно успел попрощаться с жизнью, развернулся и увидел своего давнего знакомого — громилу.

Он начал мне что-то говорить и указывать пальцем на плац. Я же стал активно жестикулировать в попытке объяснить ему, что я нихрена не понимаю из его речей. Я даже изобразил трех обезьян, но это не возымело эффекта — громила по-прежнему что-то мне втирал, хотя и двигался в сторону плаца.

Я пошел с ним к плацу, стараясь краем глаза наблюдать за его действиями. Я понимал, что с его размерами он мне просто раздавит голову, если захочет. Вот так, блин, и совершай добрые поступки.

Мы дошли до стоек с оружием, и я начал его осматривать. Я повесил на спину выглядящее более увесистым, чем гоблинское, копье. После этого пристегнул на пояс ножны. Осмотрел стоящие на стойке мечи и взял себе тот, что показался мне более-менее острым, и засунул его в ножны. Туда же, на пояс, отправился кистень. Я с удовольствием взял бы еще и булаву, но подходящего крепления на спину или на пояс для нее рядом не было, а просто таскать ее в руках не входило в мои планы. Кольчуги по размеру я себе не нашел, поэтому надел максимально близкую к моему размеру S. Интересно, а на ней бирка-то есть с инструкцией, как в стиралку закидывать?

Пока я выбирал себе новую экипировку, громила решил не размениваться по мелочам — он просто сгребал все оружие, что попадалось ему под руку. Ну, теперь если вдруг он и решит убить меня, то смерть будет страшна — он легко может свалить на меня всю эту груду металла, и я просто двину коней.

Словно прочитав мои мысли, товарищ начал что-то говорить. Не обращая на него никакого внимания, точнее, я старался действовать так, чтобы максимально было похоже на это, я развернулся и пошел обратно к клеткам. Я решил что пора уже бежать отсюда, сверкая пятками. Нервы и так были на пределе. И мой желудок, к слову, поддерживал решение побега громко урча.

Громила же, судя по всему, был другого мнения о событиях ближайшего будущего. Твердой походкой он направился к клеткам, обогнав меня, и свалил все оружие около бывших пленных. Все пузырьки с лечилками и еда, к слову, куда-то за эти десять минут пропали.

Люди, словно ждавшие громилу с оружием, начали брать его в руки и что-то кричать. Один парень, не выпуская меч из рук, побежал к канделябрам и начал поджигать палатки. Остальная толпа тоже сорвалась с места. Какая-то вооруженная копьем девушка, которую я даже не заметил до этого, взяла меня за локоть и потащила со всеми, не прекращая при этом мне что-то говорить. Мда, похоже жизнь дала трещину. Я, конечно, предполагал, что такое может произойти. Да, бунт точно входил в мои планы и был в рамках ожидания. Но, черт возьми, почему меня потащили с собой вглубь лагеря, в чем я лоханулся-то?

Немного опасаясь начинать сопротивление этой девушке — вокруг было слишком уж до хрена вооруженных людей, да и громила буквально шел за нами по пятам, я начал мычать и размахивать руками, мол, не понимаю, не говорю, не слышу, отвяньте. Но мои попытки не увенчались успехом.

В голове молниеносно начал складываться новый план. Теперь мне хотелось обследовать деревянную казарму, где до этого сидел их лидер. Ну а что я еще мог делать, когда весь лагерь уже был на ушах и мчался на нас, как не планировать дальнейшие действия? В битву мне вступать не хотелось от слова совсем.

Я начал указывать на казарму, указывать на себя, бить себе в грудь кулаком и снова указывать на барак. Мычать что-то нечленораздельное я тоже не забывал.

Судя по тому, что девушка перестала меня насильно тянуть в сторону разгорающегося боя и начала кивать, она меня поняла. Точнее, я стал искренне надеяться, что было действительно так. И, желательно, правильно. Но вроде по ее лицу, с искренней улыбкой и искоркой в глазах, можно было сделать вывод — меня не покалечат, как минимум прямо сейчас.

Я скорым шагом двинулся в сторону деревянного барака и услышал голос девушки. Ей что-то зычно ответил громила. Я обернулся и увидел, что она чешет за мной. Мда… Все-таки, видимо, поняли меня не до конца верно.

Мы в довольно бодром темпе дошли до места назначения, избегая ярко освещенных участков и боестолкновений. В лагере же бой вовсю кипел — легко было услышать крики и лязг металла. Видимо громиле не хватает его оружия, или он действительно ослаб — в прошлый раз он отлично держался против такого количества противников. Ну или я изначально не верно подсчитал оставшихся в лагере разбойников.

Я заглянул в окно и никого не увидел. Внутри было достаточно светло благодаря горящим свечам, что здесь были повсюду. Недолго думая я сиганул в окно, решив почувствовать себя в роли вора-домушника.

Первым делом я начал осматривать стол командира. Явно здесь должны быть или деньги, или драгоценности, или еще какая-нибудь ценная штука. Не может же быть здесь пусто. Девушка подошла ко мне и тоже начала поиски. Правда она, судя по всему, больше была заинтересована в бумагах. Ну, этого добра в ящиках я нашел прилично. Выложив их все на стоящий рядом стул, я начал вынимать ящики из стола и ломать их — может, хоть двойное дно есть?

Сломав пяток ящиков и не найдя в них ничего, что могло представлять какую-то ценность, я начал крушить сам стол. Булава, конечно, была бы помощником лучше, чем кистень, в подобном увеселительном мероприятии, но выбирать уже не приходилось. Точнее, надо было выбирать раньше, на плацу. А сейчас остается крушить стол тем, что есть в руках.

Крики в лагере начали стихать, стол был разгромлен в щепки и все, что я там нашел — маленький кулек с монетами и парой драгоценных камней. Ну, это лучше, чем вообще ничего. Я убрал этот кулек себе во внутренний карман куртки, приподняв кольчугу, и выдохнул. Теперь дело остается за малым. Я убрал себе в карман джинсов какие-то документы и начал поджигать все, что горит. Я хотел сжечь, на хрен, всю эту постройку, весь, на хрен, лагерь.