Адаптация

Я представил, что на моем месте какой-нибудь шкет-идеалист, или кто-то с архетипом главного героя, обязательно бы вмешался в эту битву. Но откуда я знал кто же из них добрые парни? Для меня они все выглядели как разбойники с большой дороги и разницы между ними для меня совершенно не было. Да и, по сути, какое мне дело какая группа людей выведет меня к городу? Не, конечно же какой-нибудь пытливый добрячок обязательно спросил бы меня, будь он рядом, дескать, как это нет разницы? Та троица же тебе помогла! Но, опять же, помогли они мне не по своему желанию и не по доброте душевной. Так что я не собирался проникаться эмоциями и проявлять сочувствие к кому-либо из них. Все бандюки для меня на одно лицо.

Меня, к счастью, по-прежнему никто не заметил. Выжившие никуда не пошли, а просто готовились разбить лагерь на том же месте, где недавно сидела троица. Костер, что они разожгли, все еще горел, а их сумки валялись рядом. Только сумка лучника, почему-то, была поодаль.

Все трупы на поля боя оттащили куда-то в сторону. Не знаю, хоронили они их или просто бросили, но огня и дыма не было. Надеюсь эти товарищи в курсе, что хотя бы в целях гигиены от трупов стоит избавиться. Ну, быть может, они оставили их на радость хищникам, не зря же оттащили их настолько далеко от лагеря, что я их не мог их увидеть.

Кто-то увидел труп варга и начал разделывать его, некоторые рылись в брошенных на землю сумках, кто-то перевязывал себя и занимался самолечением, а кто-то ел что-то похожее на вяленое мясо. А часть из них, видимо, или самые здоровые и сытые, или самые уставшие, просто легли на голую землю и заснули. Все они молчали, только звуки движений, или их сопение и храп, нарушали лесную тишину. Спустя какое-то время все завалились спать, а один человек сел поближе к костру и, подкинув в него хвороста, начал играться с кортиком шпажиста, то подкидывая его вверх, то царапая что-то на земле. Минут двадцать спустя он отошел от спящих и начал кидать его в дерево. Кортик с глухим стуком или врезался в ствол, или отскакивал куда-то подальше.

Я, не сумев побороть свое чувство голода, решил попробовать стащить немного мяса. Стараясь передвигаться как можно бесшумно и, насколько мог, скрытно, я перемещался с ветки на ветку, с дерева на дерево — благо лес был для этого достаточно густой. Я повис на самой нижней ветке густой кроны, зацепившись за нее своими ногами, словно качая пресс, над раскрытой сумкой того лучника — она была ко мне ближе всего и, при этом, дальше всего от дозорного. Аккуратно, соблюдая максимальную осторожность, я начал рыться в ней. Я взял в руки закутанные в ткань ломтики мяса и какую-то бутылку с мутноватой, рубиновой жидкостью. Услышав, что стук кортика о дерево начал приближаться к лагерю, я быстро залез обратно на дерево и переместился на свою первоначальную позицию.

Охранник, к моей огромной радости, не заметивший совершаемых мной действий, вернулся в лагерь. Где-то через час он распинал одного из спящих, поднял его на ноги и сам завалился на боковую. Я продолжал следить за ними, лениво жуя мясо. На вкус оно не было похоже ни на говядину, ни на свинину, жевалось не без усилий, но все равно оставалось сытным. Теплый ветер крайне резко и сильно колыхал кроны деревьев. Где-то вдалеке ухали совы. Кусты шевелились от мелких зверей, живущих у их корней. А звездное небо и яркий месяц освещали этот приятный глазу пейзаж и изящно, мелкими мазками, завершали его. Таким образом я и провел всю ночь, наблюдая за пересменками и съев половину «найденного» вяленого мяса.

Глава 6 — Долгожданное событие (2)

Новый день и новый рассвет я встретил в не самом добром расположении духа — после столь насыщенного дня, как вчера, было бы здорово выспаться нормально, а не поддаться дреме всего лишь на полчасика. Хоть я и стал чувствовать себя моложе лет так на десять, да и выглядеть примерно на тот же возраст — но мозг мне все равно говорит, мол, надо спать нормально, а не устраивать вот эти все ночные бдения, в твой-то тридцатник. Усталость ощущалась только психологическая, а физически я будто не устал от слова совсем. Даже спина не задеревенела от неудобной позы, к моему искреннему удивлению.

Ближе к восьми утра, если верить на удивление все еще живым часам, лагерь начал просыпаться. Пленники тоже пришли в себя, но на них никто не обращал особого внимания после вчерашней битвы. Скорее всего, их вообще решили заморить голодом, дабы они окончательно ослабли и не пытались вырваться из плена, так как вчерашним вечером их тоже никто не кормил. При этом один из лагерных, пока пленники были без сознания, перемотал их раны какой-то тканью. Может это охотники за головами, которые поймали преступников и должны привести их живыми? По-моему, даже такое предположение вполне может оказаться истинным.

Спустя полчаса сборов они всей гурьбой двинулись в путь. Я решил пропустить их вперед. Обследовать стоянку для меня было важнее — вдруг что осталось? И только потом я сяду им на хвост. Благо, что новообретенные острый слух и зрение явно должны облегчить мне задачу по выходу на их след.

В лагере осталось приличное количество мусора в виде костей, окровавленной ткани, обломков стрел. Немного поискав, я приметил брошенные припасы: вяленое мясо, фрукты, что отдаленно напоминали яблоки. Единственное но — этой снеди было преступно мало. Но еда была не самой важной моей находкой. Короткий лук с колчаном и стрелами — вот чему я действительно обрадовался. Не знаю, почему они оставили это добро висеть на ветке дерева, но я совершенно не против такого подгона.

Мда, выглядеть я стал, конечно, максимально нелепо. Колчан на спине под рюкзаком, рядом с ним же примостилось копье. Рюкзак прижимает их к спине. Его я застегнул на груди стандартными защелками. Лук на плече, висящий на тетиве. Несчастный гоблинский шлем на голове. Хорошо что здесь нет зеркал — боюсь, в таком случае, меня могла настигнуть смерть от смеха.

Я поправил на себе всю экипировку, стараясь сделать так, чтобы она не сковывала мои движения. Конечно, я также не забыл спрятать найденные мясные ломтики и фрукты в рюкзак. Убедившись, что все сидит идеально, я решил — моя подготовка завершена и пошел вдогонку за головорезами.

***

Я преследовал их по оставленным следам, словно настоящий егерь и следопыт, не упуская ни единого помятого листика и смятой их ногами травинки. Виртуозно осматривая каждую захудалую, еле заметную впадинку, слышу малейшие изменения в потревоженной мелодии леса. Словно деревья ведут со мной разговор и направляют по верной дороге. Я ощущаю все инородные запахи, коих не было в других местах и которые оставили эти мерзкие хобб… головорезы, я имею в виду головорезов! Ладно, что-то я слишком вошел в роль эльфа из всем известного произведения. На самом деле с такими просеками и не надо быть следопытом — слишком уж много всего указывает на правильный путь. Эти товарищи, в буквальном смысле, протоптали новую, широкую и свободную полосу — только слепой бы не заметил пройденный ими путь!

Просто чапать по проторенной дорожке мне быстро наскучило и я решил совершить марш-бросок и нагнать свою гоп-компанию. Местность была холмистой. Когда я их все-таки настиг, то понял, что скрыться от преследуемых мной людей можно было или в деревьях, на некотором расстоянии, или в рослой траве. Иначе, из-за разницы наших высот, меня было бы слишком легко заметить. Они же расслабленно шли, о чем-то говорили, громко смеялись и по ним было заметно, что, в принципе, для них это достаточно легкая и веселая прогулка. Как минимум в тылу разведчиков не было, и никто не опасался за нападение сзади.