Адовы

«Наверняка, собирали деньги на новый космический корабль, чтобы перевести всех землян в место похуже», — предположила старушка от того, что предполагать ей никто ещё не запрещал.

Жильцы из нехорошей квартиры тоже чудили.

«А может, они и не жильцы вовсе? А пришельцы в человеческом обличье!», — тут же додумала Нюра.

Такое она тоже видела. Правда, в кино, но ведь его тоже снимали люди. И те люди часто писали в газетах о порабощении других людей внешними силами. Неужели все врут?

Нет, врут те, кто молчат. Молчат, значит, знают. А такие хуже всего — знают, но даже не поделятся. Не то, что Побрей Врунов. Вот человек совести, монолит благоразумия, и оплот человечности! Говорит больше, чем знает.

Бабка схватила клюку, сжала покрепче.

Она готова отчаянно сражаться. Взгляд полон отваги. На кону не только покой отдельно взятого двора, но и всего человечества.

Она были избрана! Её долг как гражданина и избранного был в том, чтобы спасти Землю. Так все избранцы поступают в свободное время. Планета в опасности, а остановить вторжение может только она.

Уже представляя себе памятники при жизни, почётные грамоты от городов за спасение миллионов жизней и благодарность от самого участкового, бабка пошамкала губами и показала куклам кулак.

— У-у, я вам покажу, как на людей напирать!

Вновь вспомнив о том, что хромает, и отныне опираясь на клюку, как на шест, бабка забралась на комод, и с силой толкнула дверь плечом. Вышло красиво, как в кино, только одно подвело — дверь открывалась внутрь. Да и швабра помешала.

Неудачный выход из квартиры немного приубавил прыти старушки, но не сломил бодрости духа. Она слезла с комода и потянулась к телефонному аппарату. По памяти набрала номер мобильного участкового.

— Петрович! — полушёпотом произнесла она. — Я знаю, что происходит.

— Нюра, я занят! Я…огурец доедаю, — безжалостно чавкал участковый, раздумывающий как дальше жить со всеми этими реновациями и роботизацией.

— Так ты прожуй и говори, — предложила местная блюстительница порядка. — Только разговор наш будет не по телефону. Нас могут подслушать.

— Кто? — спросил участковый и сразу предупредил. — Я приму любой вариант.

— Всё сходится! Человечки!

— Ты про роботов, что ли? Да они тут меня самого подсидели.

— Так они ещё и роботов задействовали? — вздохнула Нюра. — Ну всё верно. Сходится. У них же технологии развиты. Луну по-твоему кто каждую ночь двигает? Земля ещё плоская, вот-вот надломится. Австралии не существует, а Финляндию явно придумали для того, чтобы дефицит колбасы оправдать.

— Анна Николаевна, иди ты в баню! — послышалось от Петровича, вместо признания и грамоты. — Там и помоешься!

— Какую ещё баню?

— Финскую!

— Петрович, ты чего? Я же по секрету делюсь. Доношу с глазу на глаз, так сказать.

В ответ послышались гудки.

Комод всё же пришлось отодвигать одной. Потому что нельзя спасать планету, сидя в собственной квартире.

У подъезда она и увидела растерянного Петровича. Тот сидел на скамейке, обхватив голову руками, и бубнил для себя:

— Финская. Баня… Баня, но финская… А куда же сауна делась?

Задумалась.

— А ну прекратить киснуть! — рявкнула старушка, толкнув представителя власти клюкой для бодрости. — Мир в опасности, а ты тут баню на сауну поменял?

— Да я верю! Верю же! — взмолился участковый. — Во всё!

— Это правильно. Кому ещё доверять? — погрозила она всё той же клюкой и под руку его подхватила. — Чепушило, что ли? Ты вот что… психов мне помоги вызволить. Они побольше нашего знают.

— Опять таблетки свои принять забыла? — участковый с трудом вырвался из её цепких рук. — Ты, Нюрка, с телевизором-то завязывай. А то так и до сумасшедшего дома не далеко, — вздохнул участковый, остро сожалея о том, что в кобуре нет отдела для второго огурца.

— Вот туда мне и надо! — она ещё раз погрозила клюкой. — И тебе тоже.

— Нет, — твердо заявил Петрович. — Мне не надо. — А потом развернулся и медленно пошёл прочь. — Не надо мне в дурку! Слышишь?! Я — нормальный. Нормальный я!

— Э-эй! Ты куда это намылился?

— В отпуск! — ответил он не оборачиваясь. — Найду Палыча и на рыбалку поедем.

— Какая-такая рыбалка? Ночь на дворе! — крикнула ему в след Нюрка.

— Ночью лучше клюёт! На сома пойду!

— Планета в опасности! А ты отлыниваешь. Ты — безответственный представитель законности и порядка! А ну, стой!

— Нет!

— Дуй в дурку дела доделывать. Я кому сказала?! — она поспешила за ним, подгоняя Петровича клюкой в спину.

— Не пойду! — упирался тот.

— В дурку! Кому говорят? — никак не шла на компромисс старушка и даже по секрету добавила, понизив голос. — Своих выручать будем. Они всё знают. Теперь только психам можно доверять. Не зря они вышки связи ломают. Связь пришельцам портят. Гении же… непризнанные.

* * *

Охотиться лучше в тёмное время. Это знал каждый оборотень, и каждый вампир. Да и вообще всякий малограмотный монстр.

С наступлением темноты люди издревле закрывались в своих квартирах и домиках, наступала тишина, и лишь неприкаянные путники бродили в ночи. Так было испокон веков. И так должно быть всегда под светом Луны всегда. Но затем людей стало слишком много. Они осмелели и заявили о своём праве на ночь.

Улица Садовая стала ярким примером такого непотребства. С наступлением темноты здесь тише не стало. Напротив, шума прибавилось. Народу стало не протолкнуться.

Один громкоговоритель призывал сохранять спокойствие, другой уговаривал отдать свой голос за некоего Чепушило. Образ последнего распространялся быстрее чумы по округе с массовым выбросом тетрадных листиков, исписанных от руки.

Как можно отдать свой голос, Михаэль слабо представлял. Знаками жестов потом общаться что ли? Или в приложения, как говорил сын?

— Да и зачем этому Чепушило чужие голоса? — сетовал отец. — Немой он, что ли? Сам пусть кричит!

Семейство Адовых на вечернюю прогулку отправилось всем составом, включая детей, домашних животных, духов, родственников и оживших кукол. Только чердачный оставался следить за домом, как верный страж.