Адовы

­– «Свободу от коробок», — прочитал Правый.

— И «никаких упаковок», — прочитал Левый.

Тут в боковое стекло начал биться лысый как яйцо пупс. Близнецы от неожиданности отпрянули.

— Господи, куклы внутри! — сказал Правый.

— Да их тут сотни! — воскликнул Левый, заметив в салоне ещё несколько лысых пластмассовых голов.

Ещё несколько пупсов плясали на крыше. Они скатывались по лобовому стеклу как с горки. Близнец оглянулся, сзади ещё с десяток человечков приблизилось.

— Ну, теперь всё ясно, — со знанием дела заявил Правый. — Сожрали они Врунова. Доигрался. Не будет ему ни Африки, ни повышения. Клип снимут, прокрутят на Новый Год и будь здоров.

— Надо Карловне звонить, панихиду заказывать, — Левый достал мобильник, но позвонить не успел.

Одна из кукол спрыгнула сверху с крыши автомобиля, вместе с полиэтиленовым пакетом, который аккуратно наделся прямо на лысую голову.

— Полёт нормальный! — пропищал пупс.

— Какой звонить?! — вскрикнул Правый, дергая за пакет второго. — Они сейчас и нас сожрут! Тебя уже душат, брат. Подготавливают!

— Это меня упаковывают, пока тебя сырым есть будут! — поправил Левый.

— Чего это сразу меня?

— Да потому что я вкуснее! А тебя перчить надо.

— Тогда я увольняюсь!

— А я вообще без трудоустройства работал! Сам уйду!

Близнецы что есть силы припустили по улице, забыв и про машину, на которой приехали, и про Карловну, и про Побрея.

Когда стоит вопрос выживания, работа плавно отходит на второй план.

Глава 39

Гражданка в позиции

Дверь в квартиру бабы Нюры подпирал тяжёлый комод. В баррикадах старушка толк знала, наигравшись в детстве в «царя горы». Наверное, с тех пор в ней и остались лишние силы на борьбу с несправедливостью.

Анна Николаевна сама притащила его из спальни. А потом ещё и швабру в дверную ручку просунула для надёжности. Чтобы враги не пролезли. Только после этого смотрящая за подъездом вернулась к своему посту на балкон. Там намечалась не охота на медведей, а что посерьёзней. Катарсис целой улицы!

Мечтая о бинокле с ночным виденьем, баба Нюра сильно не переживала, что будет плохо видно. Из окон отражалось достаточно света, к тому же на Садовой периодически что-то горело, взрывалось и «иллюминация» была потрясающей. Как на Новый год. Только без салютов и фейерверков.

Старушка умостилась в кресло и уставилась пристальным взором к творящемуся вокруг хаосу. Двор окружили люди в противогазах и принялись растягивать по периметру жёлтую ленту.

На всякий случай бабка тоже надела маску, которую нашла в подъезде. Санитар обронил, так чего добру пропадать? Вещь полезная, в хозяйстве пригодится. Грибной чай, например, процеживать.

Смотрящая расслабилась в дозоре, потому что ощущала себя в безопасности. Ты всех видишь, а тебя — никто. Бабе Нюре нравилось это чувство небольшого превосходства над согражданами.

Но она никак не могла подготовиться к тому, что покой наблюдательного пункта будет потревожен. Подхваченный порывом ветра бумажный парашют вдруг приземлился прямо к ней на колени. И из-под парашюта показалась пластмассовая лысая голова. Старушка вскрикнула от неожиданности.

— Докладываю! — затараторил пупс, растягивая пластиковый рот. — Посадка прошла отлично. Пробую нейтрализовать противника.

Бабка вскочила с кресла и стряхнула говорящую куклу на пол.

— Ах ты, нейтрализатор уменьшенный! — замахнулась на него кулаком хозяйка. — Я тебе покажу, как на мою территорию вторгаться! Ишь чего удумал, диверсант недоделанный!

Но показать старушка ничего не успела. Прямо на голову ей приземлился ещё один пластмассовый человечек, скатился по спине и занял её кресло. Как будто так всегда и сидел.

— Позицию занял. Разрешите приступить к захвату территории? — доложил он в маленькую рацию на мини-батарейке от часов. — Нам оказано сопротивление. По виду — человеком преклонных лет. Объект дожития.

От такой несусветной наглости баба Нюра пошла пятнами, которые даже из-под маски просвечивались.

— Я же там уже нагрела! — негодовала бака и принялась ловить кукол. — Ишь, распустилась, мелочь пузатая! Я тебе покажу, как ко мне вторгаться! Ко мне ещё ни один сопляк без последствий не вторгался.

Совсем рядом шлёпнулся третий человечек и схватил её блокнот с секретными записями. А затем нагло выдрал страницу и стал складывать самолётик.

— Материал захвачен. Создаю лётно-транспортное средство, — заявил человечек.

— Грабят! — заверещала смотрящая Садовой.

Да так громогласно, что даже полицейские из особых отрядов подняли на неё взгляды, скрытые круглыми стеклами противогазов и щитами-зонтиками.

— Кто грабит? Мародёры? — донеслось с улицы.

— Как есть мародёры! Грабят! На тёпленькое место усаживаются! — повторила старушка, не понимая, почему к ней на балкон ещё не лезет спецназ или хотя бы конная полиция.

«Можно даже без коней. Пусть сторожат у подъезда. Прикрывают отход», — даже подумала Нюра: «Зачем-то их кормят же? Ну не навоза же ради! В 21 веке всё должно быть объяснимо. Если ты не лихой гусар или казак — езди на велосипеде. Он проще в обслуживании».

Но на помощь никто не поспешил. Даже участковый, который только что был во дворе, не бросился спасать несчастную пожилую женщину.

Старушке ничего не оставалось, как сбежать с собственного балкона. Точнее, отступить на территорию квартиры.

Иногда лучше сделать шаг назад, чтобы как следует разогнаться.

Она спешно захлопнула дверь и задвинула шпингалет. Теперь баба Нюра наблюдала, как за стеклом беснуется компания маленьких человечков, строя самолётик из её доносов и нагло эксплуатируя её пригретое место, сделав из него новый наблюдательный пункт. Они стучали в стекло и что-то кричали, но старушка уже не могла слышать, что именно.

А всё от мыслей. В её голове головоломка последних дней сложилась в единую картину. Человечки свалились с неба. Двор оцепили супер-полицейские войска. Галлюцинации, эпидемия, восстание машин — всё это звенья одной цепи. Теперь она точно знала, кто виноват во всех беспорядках.

Конечно же, это дело рук пришельцев из космоса!

Коварные кукловоды человечества нагло манипулировали людьми, устроив театр абсурда. Наверняка в сговоре с ребятами из ЖУКа. Иначе как понять этот рост тарифов каждый месяц?