Адовы
Шрифт:
Только майор отошёл от первого шока, как одни диверсанты шаурмой угостили. Потом другие — шавермой добавили.
А в качестве ответного спроса перед выбором поставили: какая лучше?
Военные и рады бы ответить, но вся продукция в агитационные листики Чепушило была завернута. Тот тоже голоса требует.
Разглядели люди Громова среди людей даже кукол и медведя. А рядом ни цыган, ни цирка не было.
— Товарищ майор, докладываю. Массовые галлюцинации. Потравили нас, — отчитался капитан начальнику, доедая то ли шаурму, то ли шаверму.
Всё бы ничего, но тут медведь психанул и запел во весь голос:
Поребрик
Шаверму бьют шаурмой. И уже много раненых.
В подъезде тот ещё мрак: притаилась парадная.
Словесный сей приговор не терпит обоснования.
Все прислушались. Кто-то выкрикнул:
— Медведь дело говорит!
Один из уже выздоравливающих, а может быть и ещё психов, вдруг как подхватил и затянул в голос припев:
А я уеду вдаль на синем москвиче.
И попиликаю, пусть люди машут мне.
В моём кармане зла не хватит на двоих.
Всё фиолетово. Я самый стильный псих.
Медведь подошёл к нему, приобнял покрепче и продолжил рычать басом:
Что такого, друг, в этом замесе,
что в один момент вдруг так стал всем интересен?
Купить слона не могу, мы не на распродаже.
Но есть рецепт для души: доставай бумажку!
И они вместе затянули припев:
А я уеду вдаль на синем москвиче.
И попиликаю, пусть люди машут мне.
В моём кармане зла не хватит на двоих.
Всё фиолетово. Я самый стильный псих.
Толпа зааплодировала и вернулась к привычному делу — анархии.
Майор сложил лицо в руки. Никакого проку от солдат не было уже ко второй минуте требований. От боевой чести остались только отпечатки чернил и майонеза на лице.
— Мама-анархия, что мы будем делать? — обронил майор и закрылся в танке для получения дальнейших инструкций от начальства.
Оттуда раздавалось:
— Генерал Дронов, разрешите доложить?.. Нет, котлет вам жена доложит, а у меня информация об операции… Да как хотите, так и запоминайте. Ну, тогда записывайте… да не знаю я как пишется «выхухоль»!.. Что значит, не хочу пылесос?
Переговоры с начальством мало чего дали. Межведомственная рыбалка по ту сторону динамика, судя по всему, продолжалась. А тут в бойницу-окошечко Громов мог видеть, как некоторых солдат уже раздели подозрительные личности в белых одеждах, а прочие отобрали оружие и теперь уже вооруженные психи бегали по улице, и быстро расстреливали весь боезапас, угощая всех вокруг попкорном.
Поскольку психи теперь были одеты как
военные, а военные раздеты до фуфаек и тельняшек, как гражданские, субординация нарушилась и превратилась в чёрт знает, что. Да и тот ногу сломит.Ситуацию мог спасти только экспериментальный танк. И Громов решил действовать по старинке. Вытащив пакет с попкорном из дула, он зарядил в башню старый-добрый подкалиберный боеприпас, чтобы выстрелить в воздух и разогнать всю эту толпу хорошо проверенным методом — бахнуть так, чтобы снова боялись.
С новыми силами угрожая дулом танка толпе, майор кричал до хрипотцы:
— Построиться! Взять недругов в кольцо! Разоружить!
Но его никто не слышал. Одни пели, другие кричали. Куклы-диверсанты даже взобрались на броню и пародировали его тоненькими голосками:
— Взять влево и прямо! Снять всем штаны и прыгать! Даёшь звезды в небе на каждого!
— Вредные куклы, — пробурчал майор. — Я вам сейчас покажу штаны и звёзды.
Как ответственный человек, он привык выполнять приказы. Других в майоры не брали. Но к неожиданности Громова на танк взобрались не только куклы, но и какой-то толстый человек в пиджаке, который тоже начал кричать в толпу:
— Только Чепушило наведёт порядок! — а, чтобы точно поверили, добавил горячо. — Сила власти во власти сильных и слабости слабых!
Куклы, хихикая, тут же принялись пародировать и его:
— Даешь силу ради слабости! И слабость ради власти слабых над сильными! Всем быть сильными, пока все слабы!
К удивлению майора, толпа больше аплодировала куклам, чем оригинальным ораторам. Все любили пародии, устав от реалий мира.
Только от Чепушило тоже быстро устали. А едва кто-то прокричал:
— Так это же банкир из «Упырей и сыновей»!
Как люди схватили его за ноги, надавали тумаков и быстро подвесили несостоявшегося чиновника на столб за ноги, примотав изолентой и скотчем.
Перевернутый сверху-вниз, кандидат от народа вещал уже диаметрально противоположное:
— Да разве Чепушило нужна власть? Кому вообще нужна власть над толпой, когда болит лицо? Пусть правят другие. У них лица крепче и ноги не так быстро затекают! А я ухожу. Ухожу в поле. Мне бы землицу пахать и сеять. А потом окучивать. Да я всех с рук прямо кормить буду. Только сначала собранное помою.
Раскаянье чиновника понравилось толпе. Она быстро сняла Чепушило со столба, вручила ему транспарант, и теперь переобувшийся в воздухе сановник тоже требовал продолжения Санта-Барбары и был против коробок, но за спасение гусей.
Майор Громов в душе и сам был рядом с людьми. И даже готов был снять погоны и тоже взять в руки какой-нибудь лозунг позалихвастее, да прокричаться как следует.
Он даже открыл люк, чтобы крикнуть «братцы, сестрицы! Я с вами!».
Но эти нетерпеливые люди не дождались его преображения и принялись тянуть из люка без всякого раскаяния. Тогда Громов убоялся, что его неправильно поймут и тоже подвесят на столбе.
Быстро задраив люк, майор стукнул кулаком по рычагу от злости.
Не успел его принять народ, не утерпел. Порвалась народная скрепа на последней секунде. А ведь так хотелось.