Афганский полигон
Шрифт:
– Он не может говорить. Немой, – пояснил усач.
– А-а…
– Можно ехать?
Американец лениво порылся в коробках, на этот раз рукой, выбрал себе брелок поярче. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Махнул рукой, закрывай, мол, багажник. Снисходительно разрешил проезд – как будто был здесь полноправным хозяином.
– Когда они уберутся отсюда, уважаемый Карим? – спросил на фарси «немой» племянник, когда «Форд» отъехал от блокпоста.
В голосе молодого человека слышалось негодование. Взгляд заострился, щеки со стиснутыми желваками уже не казались девичьими.
– Скоро, Эсмаил, – ответил на том же языке Карим. – Наша земля горит под их ногами.
– Скоро земля будет гореть у них под ногами даже у них дома, – грозно пообещал Эсмаил.
Через пару километров они свернули. Карим отогнал «Форд» за один из холмов, подальше от дороги. Теперь их не было видно.
Они оба вышли из машины. Карим залез под «Форд», повозился там несколько минут и выбрался назад с серой металлической тубой в руках. Он очистил тубу от остатков скотча, которым она крепилась к выемке в днище машины, и передал ее своему молодому спутнику. Затем Карим высыпал содержимое одного из ящиков с ширпотребом и поднял картонное дно. Дно оказалось двойным. В тайнике лежали черный ноутбук и маленький бинокль.
– Пошли? – спросил Карим Эсмаила, беря ноутбук под мышку и вешая бинокль на грудь.
– Пошли, – кивнул тот.
Они вскарабкались на один из холмов. Эсмаил остался в удобной узкой ложбинке. Карим, оставив ему ноутбук, поднялся на самую высокую точку.
Улегшись на живот, так, чтобы не выделяться среди камней, он поднес к глазам бинокль и покрутил колесико, наводя резкость. Увидев окраины Кабула, повел биноклем вправо-влево, вверх. Вверх – особенно внимательно. Вдали то и дело проносились вертолеты, не ровен час, нагрянут.
– Все в порядке? – спросил снизу Эсмаил.
– В порядке, – отозвался Карим. – Начинай.
Пока Карим присматривал за обстановкой, Эсмаил начал действовать. Он выдвинул из стенок тубы ножки и поставил ее стоймя. Свинтил крышку, открыл острое серебристое рыльце ракеты. Затем включил ноутбук. Развернув на экране карту Кабула с пригородами, он несколько минут что-то прикидывал, щелкая клавишами.
– Эй, Эсмаил, поторопись, – подал голос с вершины Карим, посматривая на часы. – Эти проклятые летают совсем близко.
– Сейчас, Карим, – невозмутимо отозвался юноша.
Он взял стилус и вычертил на экране длинную линию. Закончив ее большой точкой, активировал ракету. На головке ракеты загорелся зеленый индикатор. Эсмаил ввел в ракету маршрут и цель – индикатор дал знать, что эти данные «драконом» получены.
– Запускаю ракету, – крикнул он Кариму.
– Да поможет тебе Аллах, – отозвался тот.
Эсмаил задержал воздух, как перед выстрелом, произнес про себя слова молитвы и нажал кнопку запуска. Ракета с характерным щелчком выпрыгнула из тубы, зашипела и помчалась в сторону Кабула.
Карим невольно вжался в камни, хотя ракета никакой опасности для него не представляла.
Некоторое время они следили – каждый за своим. Эсмаил не отрывал глаз от экрана ноутбука, отслеживая продвижение ракеты к цели. Карим вел наблюдение за одним из минаретов в центре Кабула.
– Есть, – сказал Эсмаил, увидев, что экран, на котором только что мелькнули марширующие солдаты, померк и пошел серым снежком. – Что у тебя, Карим?
– Сейчас, Эсмаил. Надо подождать…
Карим чуть-чуть подкрутил колесико, не отводя бинокля от минарета. Вдруг на минарете несколько раз подряд вспыхнуло яркое пятно, как будто кто-то дурачился, пуская солнечные зайчики.
– Есть, Эсмаил, – сказал Карим. – Ты попал в цель. Уходим.
Он торопливо спустился вниз. Пустую тубу и ноутбук сунули в каменистую нору. Бегом
сбежали к «Форду», запрыгнули в салон и, прыгая по камням, помчались к дороге. Но перед выездом на дорогу Карим замедлил ход и аккуратно переехал через канавку. Через четверть часа белый «Форд», мирно пыля, возвращался по объездной дороге обратно в Кабул.18 мая, Кандагар, база ВС Великобритании
Злобы Роман не чувствовал. Скорее его одолевало чувство досады. Причем на себя. Не прислушался к внутреннему голосу, пренебрег интуицией разведчика, вот и получи, что заслужил. Ведь что-то подсказывало ему еще в доме Фахима, что надо отделяться от мисс Эдвардс, идти далее своим путем. Не стал развивать тонкие материи, решил, что переиграл англичанку по всем статьям, что она – слабое, сломленное существо и мечтает только о том, чтобы добраться до своих и написать рапорт о немедленной отставке. До своих добраться она, конечно, мечтала, но цели у нее при этом были прямо противоположные.
Впрочем, развивать тему женского коварства Роман не желал. В его жизни это было обычное явление, и он к нему не то чтобы привык, но относился философски. Слабый пол, не имея тонн мускулов и литров тестостерона, вынужден отстаивать свое право на существование путем хитроумных комбинаций в отношениях с полом сильным. Судить его за это трудно, поскольку, не будь этих самых комбинаций, сильный пол давно бы уничтожил сам себя к чертовой бабушке. Потому как куда девать тонны мускулатуры и литры тестостерона, кроме как не на смертоубийственные войны и на еще более смертоубийственные революции? Вот и получается, что все, что ни делается женщиной, делается во благо мужчине.
Глупо было, вот что. А так все гладко получалось. С Фахимом встретился, про ракеты узнал, англичанам, стало быть, помог. На этом в принципе свое задание Роман мог бы считать законченным. Более того, сегодня он узнал от Фахима (ненавязчиво поинтересовавшись), что компания «Транс Ойл», акционером которой являлся Фахим, буквально на днях сливается с другой компанией – «Нефть Востока». Эту новость следовало как можно быстрее донести до Лени, что Роман и надеялся сделать, добравшись до базы и до своего телефона. Но бессердечная Линда засадила его в этот карцер, и когда теперь он сможет позвонить, один Аллах знает. А информация горячая, тут каждый час важен, и если он не свяжется с Леней до завтра, то все, прощайте, легкие денежки. В этом бизнесе время решало все, это Роман усвоил накрепко. Опять же Леня озлится, а злить его ни в коем случае не стоило. Разок он уже Романа для острастки «увольнял», может уволить и всерьез. Такая вот криволинейная выходила перспектива.
А тут еще Крохин-Смит нарисовался! Жили мы бедно, нас обокрали. Куда его теперь девать, Крохина этого недогоревшего? Лучше бы Фахим в самом деле не показывал запись своей встречи со «Смитом». Так нет, показал – сам напросился! – и теперь от покойничка просто так не открестишься. И в Контору придется сообщить, да. То-то Слепцов обрадуется. До потолка подпрыгнет. Интересно, что прикажет делать? Оставить с миром или – «найти и уничтожить»? Скорее… Скорее второе. Раз своего крестника похоронив, снова оживлять его не захочет. «Ндравы» в Конторе строгие, с предателями там церемониться не принято. Сам Роман от лени и по доброте душевной покойничка скорее всего отпустил бы на все четыре стороны. Пусть себе бегает, раз уж выжил. Шарик большой, делить им особо нечего… Но, коль прикажут, капитан Морозов, конечно, обязан будет выполнять. И по следу пойдет, и в угол зажмет, и в горло вцепится.