Алхимики
Шрифт:
На заднем дворе было пусто, если не считать приличной ямы. Коматозник сбежал.
– Кажется, меня провели.
– пробормотала я, хмуро осматривая наш задний двор. Он имел выход на другую улицу, и сейчас ворота туда были распахнуты, наглядно демонстрируя, куда конкретно сбежала моя жертва. Но как он мог сбежать, если я его битый час не могла привести в чувство? Не так то просто сыграть обморок, когда под носом воняет нашатырный спирт.
– Ему помогли.
– спокойно ответил Харон, так же, как и всегда становясь у меня за спиной. Я все еще сжимала в руках подброшенное на порог письмо, и он мне об этом напомнил.
– Записка была отвлекающим маневром.
– Точно, записка же.
– чертыхнулась
"Дорогая Лейлина Раград,
кажется, сегодня между нами возникло некоторое недопонимание, которое ты попыталась решить радикальным способом (и откуда в тебе только такие замашки бандитские?). Спешу тебя заверить, что наша организация не имела своей целью причинение тебе вреда, как могло показать вначале. Я дико сожалею, что все так обернулось, но позволить тебе довести дело до конца и избавиться от нашего друга я не мог (хоть и сам не раз хотел его прикопать по-тихому, потому что достал этот дебил). Так что не злись, даже не смотря на то, что делаешь ты это крайне очаровательно (или хотя бы делай это не в мой адрес, крошка).
Меня зовут Дин Сохарт, и я просто красавчик. Так что предлагаю нам с тобой тесно подружиться. Я являюсь главой оппозиционного движения и внуком лучшего друга твоего деда Тагира. Мне тридцать пять лет, рост метр девяносто, блондин с голубыми глазами. А еще я сказочно богат. Один из самых богатых людей Сатеона.
И я предлагаю тебе брак. Обещаю тебя любить, подарить любую звезду по твоему выбору, надеть на тебя корону императрицы... и все вот то, что ты там хочешь. Твои желания и сроки проведения свадьбы готов обсудить завтра в это же время.
С надеждой на твой положительный ответ,
Твой Дин.".
– Не знаю, как ответ, но что-то я на тебя точно положу, Дин. И вряд ли тебе это понравится.
– ухмыльнулась я, комкая в руке послание.
– И ямку засыпать не будем.
– И даже сделаем ее поглубже.
– зловеще протянул голос за моей спиной, и я согласно покивала. Глубокая ямка всяко в хозяйстве пригодится. Гостей опять таки будет с чем встречать.
– Не знал, что у Тагира есть внучка.
– Потому что ее нет.
– вздохнула я, оборачиваясь к Харону. Глупо было предполагать, что мое происхождение навсегда останется для него тайной. Брюнет без лишних эмоций смотрел на меня, и будто чего-то ждал. Мне стоит объясниться?
– Я не Лейлина. Меня зовут Анастасия, как я уже говорила. Могу показать скан чипа идентификации, если не веришь.
– Верю.
– легко ответил он и чуть прищурился.
– И ты совсем не хочешь корону?
– У меня нет на это времени.
– отмахнулась я от этой перспективы, как от какой-то глупости.
– А звезду хочешь?
– неожиданно весело спросил кареглазый, склонив голову набок. Он рассматривал меня, как что-то крайне занимательное и позитивное. Что-то, что внезапно подняло ему настроение.
Как будто она у тебя есть. Даже если бы и хотела, что бы ты сделал? Звезда - это тебе не мерный стакан у жадного продавца, ее украсть не получится. Но почему-то от его вопроса стало тепло в груди, будто эта звезда уже там. Будто это он предложил мне небесное тело и прочие принадлежности, которые мне сватал Дин. Я хотела что-то ответить ему, что-то, что заставит его улыбнуться еще шире, в крайнем случае из вредности сказать, что да, хочу, но я не успела. Из глубины дома послышался сигнал вызова. Это звук входящего звонка на планшете.
– Не знаю, как звезду, а от кофе и дробовика я бы не отказалась.
– деловито ответила я, зашвыривая записку в яму. Пусть потомки-археологи знают, кто и за что здесь покоится.
Отряхнув юбку и решительно вздернув подбородок, я прошла в дом и взяла со стола планшет. Кто вызывал - было не понятно, потому что
такого номера в контактах деда не было. Легкое дыхание у основания шеи подсказало, что мой раб окончательно переквалифицировался в надсмотрщика, и похоже мы оба получаем от этого странное удовольствие. Мне нравится, что он так близко, и нет никакого желания огораживать снова личное пространство частоколом неприятия и выговоров.– Это из школы. Я дал им твой номер.
– как всегда четко и по делу сказал Харон. Интересно, а разговоры по душам у него бывают? Что бы неторопливо, вдумчиво что-то обсуждать, делиться эмоциями, мыслями? А потом у меня покраснели уши, от того, что в голове промелькнула мысль: а какой он в "особые" моменты? Он так же быстро решает все "вопросы" интимного характера, не интересуясь "мнением" партнера? Ох-хо-хо, Настюша, не вздумай открыто спросить такое, а то вдруг обидится? И ладно бы доказывать твою неправоту полез, а то может и вторую ямку невозмутимо вырыть.
– Как думаешь, они хотят нам предъявить благодарность за то, что мы привели им таких замечательных детей, дважды погорельцев?
– хмыкнула я, не торопясь принять вызов.
– Или сообщить, что они уже трижды погорельцы.
– предложил он свой вариант, и я была склонна с ним согласиться. Вообще трудно не согласиться с человеком, который уже почти вплотную стоит к тебе и едва ли не касается губами уха. Эти его игры на грани... Будто проверяет, на сколько далеко я разрешу ему зайти. Планшет перестал трезвонить, видимо, время ожидания вызова закончилось, но в школе работали очень настойчивые ребята и повторный звонок не заставил себя ждать.
– Слушаю вас.
– обреченно ответила я, принимая вызов. Экран планшета мигнул и на нем появилось изображение. Не очень приятной наружности женщина, которую я тут же заподозрила в не очень приятной внутренности. Но больше меня занимала картинка за ее спиной. Судя по тому, что я вижу, пожара не было. И это точно школа. Стены государственного учреждения не перепутать ни в одном из миров. И наличие столов и шкафов с книгами сообщало, что это не гневный звонок из реанимации. Уже не плохо.
– Анастасия Высоцкая?
– поджав губы в куриную жопку, спросила женщина, на что я только кивнула.
– Срочно приезжайте! Ваши дети тут такое устроили!
И вот стою я, вся такая с красными ушами и думаю... Если она позвонила мне, а не в скорую, пожарную или МЧС, то что такого могли устроить мои дети? Что такого могли сделать два ребенка, что мне хочется вытереть использованной туалетной бумагой эту куриную жопку, а после затолкать ее ей в глотку? Ох, даже и не знаю, но...
– Сейчас буду.
– коротко ответила я (было у кого поучиться) и отключилась.
– Итак, Харон, впереди у нас первое школьное собрание. Нервничаешь? Нет? Я тоже. Но пушки с собой бери. Эти дети когда сбиваются в стаи становятся совсем дикими. Может придется прорываться с боем. Готов? Я тоже. Поехали.
Он молча следовал за мной, пока я металась от одной двери до другой, замыкая магазин и дом, закрывая распахнутые окна, обувая туфли и поправляя прическу. На всякий случай вытащила из-за пояса у Харона одну пушку и попыталась ее приладить себе куда-нибудь. Но платье до пола и отсутствие чулков оставляло только одну возможность - небольшое декольте. Но то, то не каждой возможностью стоит пользоваться, я поняла, когда засунув пушку в вырез платья, поняла, что упирающийся в подбородок приклад выглядит слишком палевно. Так что тоскливо вздохнув, вернула оружие мужчине, вверяя ему нашу защиту. И нападение. Пока он будет отстреливаться патронами, я буду забрасывать противников обидными фразами. И так как они в большинстве своем связаны моей профессией химика, то обидно врагу будет еще и потому. что он поймет, как туп был всю свою жизнь, не зная элементарных элементов. О как.