Алхимики

Скажу честно, я удивилась. Он и так у нас не шибко разговорчивый, а тут даже не собирался отвечать. Преодолев разделяющее нас расстояние, он обхватил меня руками и прижал к себе. Я даже дыхание задержала, не совсем понимая, что происходит. Зато четко почувствовала, на сколько он напряжен. Тело будто каменное, и такое ощущение, как если бы его нервы намотали на взрывчатку вместо детонатора - тронь, и рванет. Я ощущала его ровное дыхание в своих волосах и грудью чувствовала, как четко и ровно бьется его сердце. И это было чудовищным несоответствием того что я вижу, и что чувствую. Будто ледяная статуя с механизмом внутри решила меня обнять.

И вскоре все стало меняться. Его сердце забилось чаще, дыхание стало глубже, а объятия крепче. Какая... нестандартная реакция на стресс. Тогда я еще не знала, что это последствия использования дара магии подпространства. Повинуясь внутреннему чутью и (чего таить?) внутреннему желанию, я осторожно подняла руки, обнимая его за талию. Спрятав лицо у него на груди, я просто ждала. Ждала, когда он придет в себя и поймет, что все обошлось. Как-то так получилось, что я совсем не успела испугаться. Удивиться - да, разозлиться - да, а вот испугаться - нет. Я просто испарила стул под болтливым наглым мужиком, а остальное сделал он. Но может, я просто не все знаю? Может, все было гораздо серьезней? Может, он был вооружен? Сейчас об этом думать нет никакого смысла, но очевидно, что Харон испугался за нас. Возможно ли, что этот мужчина впервые испугался? Наверно, нельзя так говорить, но мне просто до чертиков приятно так думать.

И вот этот лютый преступник, пират и разбойник, защитник женщин и детей, лорд спокойствия, повелитель тишины, маэстро лаконичности и просто красавчик стал приходить в себя. Знаете, это чувство, когда ледяная статуя тает у тебя в руках, и в какой-то момент ты понимаешь, что обнимаешься с живым мужчиной? Такой весьма неловкий момент, скажу я вам. И вот надо что-то сделать, опустить руки, отойти, заставить его убрать все крепче прижимающие к себе ладони, перевести все в шутку, но я вдруг четко поняла, что нет, не уберет. Можешь начинать вырываться и голосить, драться и кусаться, ругаться и уговаривать, все будет без толку. Потому что он такой. Делает, что хочет.

Поняла, что он никогда со мной не спорил не потому, что уважал мое мнение, а потому, что ему был не интересен предмет спора. Это, как с родителями: им плевать в блокноте ты рисуешь или в альбоме, но они даже слушать твои аргументы не станут, если ты решишь спрыгнуть с моста. В первой случае спокойно дадут тебе то, что ты просишь, а во втором хмуро пристегнут наручниками к батарее. Нет, родители не пристегивают? А вот Харон вполне способен так сделать, если посчитает нужным. Поняла, что он ни в чем мне не откажет до тех пор, пока это не пойдет вразрез с его желаниями. Желаниями, которых до неприличия мало. Закопать труп? Хорошо, Настя. Отвести детей в школу? Хорошо, Настя. Принести гору посуды с рынка? Вообще не проблема. Спать в гостиной? Нет, не слышал. Он явно справился с магией ошейника, но почему-то все равно остается со мной, сохраняя видимость отношений раб-хозяйка.

– Все уже хорошо.
– тихо сказала я, осторожно погладив его по спине. Я сейчас словно сапер, пытаюсь сделать хоть что-то, что бы разрядить обстановку. А в таких ситуациях нет ничего лучше, чем задать вопрос не в тему. Кстати, знаете, кто тут мастер вопросов не в тему? Сейчас покажу.
– Тебе ошейник не натирает?

И "оп"! Не возможно не почувствовать, как все резко поменялось. Я не вижу его глаз, но спорить готова, что в них появилось осмысленное выражение. Да-да, друг мой. У тебя сейчас есть дела поважнее, чем отходняки после драки. Например, понять, почему ты еще здесь, если твой обман раскрыт? Почему Настя не вопит, что ее обманули, предали и использовали? Почему не хлещет тебя по щекам, обвиняя во лжи и других смертных грехах? Почему не тычет пальцем в дверь, голося: "Что бы ноги твоей здесь больше не было!"? Почему продолжает обнимать и хитро улыбаться?

– Он не выглядит удобным.
– продолжила я топить его фантазию, открыто усмехаясь.
– Нет, если тебе он нравится, то я, конечно, ничего против...

А договорить он мне не дал. Отстранившись, сделал шаг назад, и я увидела, что брюнет широко улыбается. И улыбка такая, будто он хочет сказать "Неужели ты решила сыграть в открытую? И с кем?! Со мной?! Ну что ж, рискни, малышка.". Не спуская с меня глаз, он медленно поднял руку и легким движением длинных пальцев раскрыл замок. С тихим щелчком рабский ошейник раскрылся, как простая безделушка, которая не имеет никакой силы и значения.

А теперь, внимание, вопрос! Был ли он настоящим изначально? Или мой раб никогда и не был рабом? Я не свожу взгляда с его карих глаз. Я хочу видеть его эмоции, когда он поймет окончательно, что для меня не секрет его хитрость. Именно хитрость, потому что за ложь я это не воспринимаю. И я не скрываю насмешки, когда полоска магический ткани остается в его руке бесполезной тряпкой. Тряпкой, за которой больше ни он ни я прятаться не сможем.

И вот Он! Тот самый Момент, который мы с ним ждали с той самой первой секунды, как увидели друг друга на рабском рынке. Момент, когда никого из нас больше не сковывают обстоятельства, когда значение имеют только наши тайные желания. Желания, в которых раньше мы себе не признавались, но которые прямо сейчас станут ясны обоим. Выгоню? Уйдет?

– Пойду яму докопаю. - все так же лукаво улыбаясь, сказал он.

– Пойду лопаты поищу.
– в тон ему отозвалась я.

И мы разошлись в разные стороны. Вот так, и закрыли тему. Что обсуждать, если и так все ясно? Не выгоню. Не уйдет. А других вопросов здесь и нет. Мне нравится с ним жить. Ему нравится жить со мной. Нам интересно вместе. У нас разные характеры, но нас все устраивает. Он не полезет на мою территорию принципов. Я не встану у него на дороге. И пока другие люди ругаются из-за сложных жизненных ситуаций, мы копаем этим ситуациям яму. Его руками и моими лопатами. И пусть я не уверена до конца в причинах, побудивших его остаться в моем доме, но не уверена я и в своих мотивах.

Люди, они как реактивы. Мы помещаем их в одну среду, смешиваем и наблюдаем за реакцией.

И иногда добавляем катализаторы.

А впереди у меня первый рабочий день и сватовство.

Глава 11

Пока дети доводили до нервного срыва соседскую собаку размером с зимний сапог, а Харон готовил радушный прием для ожидаемых нами гостей, я пошла в магазин, открыла обе двери и села ждать посетителей. Те не торопились выстраиваться в очередь за зельями и талисманами, так что спустя пятнадцать минут чинного сиденья на стульчике продавца, я ощутила непреодолимое желание заняться экспериментами.

Дар позволял мне создавать из воздуха любой предмет, так что за оборудованием и реактивами топать не пришлось. Правда, когда я попыталась создать пылесос, то ничего путного у меня не вышло. Оказалось, что для создания рабочего механизма я должна знать досконально его строение и принцип работы, а я вообще-то химик, а не инженер. Ну и фиг с ним. Сдув с лица черную прядь волос, я щелчком пальцев развеяла всю пыль и мусор в помещении, мстительно причислив к хламу и кусок пластика в виде пылесоса. Я круче пылесоса, ясно?

Итак, наколдовав себе всю необходимую посуду и коробочки с реактивами, я принялась экспериментировать, и... очень быстро соскучилась. Ну какое может быть баловство, когда у меня целый раздел алхимии не изучен? И я сейчас говорю о талисманах. Все эти зелья, которые мы продаем, не вызывали у меня затруднений в приготовлении и очень быстро стали неинтересны. А вот волшебные предметы очень заинтересовали.

Так что не долго думая, я положила на стол книгу "Талисманы. Том первый" и стала ее изучать. Суть первой главы сводилась к тому, что артефакторы дремучие идиоты, а алхимики единственные ученые люди в этом мире. И это шипение гадюк занимало чуть ли не половину книги, аргументируя все тем, что нынешнее поколение артефакторов свято верит в то, что талисманы слабее амулетов и тем более артефактов, а так же что при создании талисманов невозможно угадать их итоговые свойства. Далее были приведены формулы вычисления свойств талисманов до их создания, и определение необходимых ингредиентов и их пропорций до создания изделия.