Аллоды

– Ходят тут всякие, бумажки разбрасывают, песни поют блатные, газоны топчут. Нет, чтоб по дорожкам маршировать стройными рядами с замыкающим и размыкающим и речевки горланить... Эх! Мечта дворника, ага!

– А это что?
– завизжал садовник и гоблин с метлой подпрыгнул на месте.
– Как? Опять?!

Причину его негодования мы увидели сразу - садовник схватил огнетушитель и рванул к одному из деревьев, ветви которого занялись веселым пламенем, грозившем перекинуться на близ стоящую беседку.

– Эй, метелка, - окликнул Орел гоблина, который, замерев, глядел на борющегося с огнем начальника.

– Что это там?

– Дык элементаль же, - ответил тот, вздрогнув.
– Огненный!

– Откуда он здесь взялся?
– удивился я, вспомнив диверсию Лигийцев на "Непобедимом".

– Городское начальство порешило, ага. Прислали нам в помощь бытовых огненных элементалей. Шоб им пусто было! Хотели, как лучше, а получилось... Они вместе с мусором в первый же день сожгли три скамейки и другой ценный деревянный инвентарь, ага. Среди них туалет переносной. Даже два! А сегодня принялись за деревья. Не парк у нас скоро будет, а степь да степь кругом. И мы еще боремся за звание Парка высокой культуры! Тьфу! Глаза б мои их не видели...

– Что... что за гадость?

Гоблин с метлой стушевался и втянул голову в плечи, оглядываясь по сторонам. Видимо, он полагал, что фраза была обращена к нему, но кричавшая женщина за соседним столиком с отвращением смотрела в свою тарелку.

– Да это же ухо! Ухо гиены! В моем шашлыке! Караул! Где повар?!

На ее крик выбежал хозяин заведения и попытался успокоить, но та только заводилась еще пуще - она топала ногами, тыча пальцем в шашлык.

– Да вас до конца жизни упекут! Вот же на ценнике написано: "Нежнейшая свинина, взращенная специально для вас в экологически чистом горном районе Суслангера". А может, это вовсе и не свинина, а? Почему она отдает местной свалкой? Я вас спрашиваю! Мили-и-иция!

Вставить слово посетительница никому не давала. Она звала милицию, которая, впрочем, не слишком спешила на ее зов.

– Сейчас мы докопаемся до истины! Я тридцать лет от звонка до звонка швеей-мотористкой отпахала! Да где же милиция? Не дозовешься ее, когда надо! Я знаю, что вы вместо свинины мясо гиен с Очистных подсовываете! А отнесу-ка я ваш шашлык на санстанцию, пусть проверят. Уж я то выведу вас, сволочей, на чистую воду!

С этими словами она вбежала из таверны, прихватив с собой шашлык.

– И даже не расплатилась, - проговорил хозяин, глядя в след скандальной клиентке и тут же выместил зло на гоблине.
– А ты чего смотришь, подметай давай!

Тот, забыв про работу, наблюдал за этой сценой, но получив причитающийся подзатыльник, снова принялся мести, обижено приговаривая:

– Когда-нибудь и мы, гоблины, тоже станем гражданами Империи, ага. Ну чем мы хуже орков и восставших? Две руки, две ноги и голова. Мы очень похожи, ага. Вот только не берут нас в Империю... На Очистные берут, квартиры красить, улицы подметать берут, а в граждане не пускают. А все почему?

– Почему?
– заинтересовался я.

– Потому что среди нас много несознательных элементов, ага. Работать не хотят, разбойничают, грабют. Слышали о гоблине по кличке Черный Властелин? Жуткий и злобный он, ага. Все гоблины его боятся. И даже некоторые имперцы. Он командует всеми плохими гоблинами в городе. Они ему носят добычу, а он ее себе забирает. И пока в мире есть такие гоблины, Империя останется для нас мачехой...

– Даже у дворников есть своя мафия, - хмыкнул Орел.
– Ну и дела!

– Нет никому до нас дела, - понурил узкие плечи гоблин и опустил метлу.
– Милиция и знать ничего не желает, не расследует... Кому это нужно - защищать народ, не имеющий прав, ага. А вдруг Черный Властелин вынашивает жуткие планы по захвату Империи?

– Ну это вряд ли, - сказал я.
– Милиции бы со своими бандюками разобраться, а уж потом браться за ваших.

– А давайте вы его убьете?
– с детской непосредственностью предложил гоблин.
– Умрет Черный Властелин, и всем-всем станет жить лучше. Особенно гоблинам, ага. А я напишу письмо в горком, что гоблины теперь хорошие. Пусть нас в граждане примут, ага.

Мне на самом деле было очень жаль этого бедного дворника, но история с Сутулым, когда я тоже хотел всего лишь избавить местных жителей от распоясавшейся шайки, была еще свежа в моей памяти. Да и вряд ли можно спасти народ, если сам он не прилагает никаких усилий к своему спасению.

В это время Лоб, которого мы ждали уже несколько часов, наконец-то зашел в таверну и направился прямиком к нам.

– Извини, братишка, как-нибудь в другой раз, - сказал я гоблину, когда Лоб плюхнулся на стул и припал к квасу прямо из бутылки, проигнорировав стоящую рядом кружку.

– Эх, никому мы не нужны...
– разочаровано пробормотал гоблин и снова принялся мести улицу.

Я нетерпеливо ждал, когда Лоб напьется и расскажет, что узнал, но он не оторвался от бутыли, пока та не опустела.

– В общем так, - крякнул Лоб, довольно вытерев губы ладонью.
– Кой-чего поспрашал у своих в Изун-городе. Дело темное. Про посох никто не обмолвился, но разговоры идут, будто что-то ценное у Яскера сперли. Типа, утерли нос Комитету, гы. Кто конкретно спер и как - не знаю...

– Нам это и не важно, - перебил я.
– Важно, у кого посох сейчас.

– А вот тут уже интересно... Ребята говорили, вчерась один по пьяни в кабаке хвастался, якобы проучил ментов, мол надолго они его запомнят и все такое... Может врал.

– Кто такой?
– быстро спросил Орел.

– Да есть тут один, Рылом кличут. Из Сосновых. Раньше со своей бандой в Изун-городе промышлял, но ему там быстро накостыляли. Вот он сюда и перебрался. Вроде где-то у памятника Незебу околачивается.

– Местная гопота, значит, - кивнул я.
– Вряд ли эта мелочь причастна к похищению, но ему может быть многое известно, если он варится в этой среде. У памятника Незебу, говоришь...

Возле "Мемориала Астральной угрозы Великому Незебу, даровавшему своему народу мир" стояла смотрительница с красными глазами. Она, постоянно всхлипывая и теребя в руках носовой платок, отстранено наблюдала за суетой вокруг.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?
– участливо спросил я, дотронувшись до ее плеча.