Алмарэн
Шрифт:
Черты лица были мягкими, чуть обрамленные черными длинными прядями до пояса. Розовые губы плотно и обижено сжались. Она отвернулась от меня так же высокомерно, как и когда была Алмой-чудовищем. Хотя сейчас это было куда забавнее.
– Доволен? – зло спросила она, - теперь тебе есть посмотреть еще куда-то, кроме моего шипастого хвоста.
Она даже не понимала, насколько провокационно звучали эти слова. Скорее всего, она имела в виду не полуприкрытую грудь, а вообще. Ну, собственно, это только я не туда посмотрел.
Теперь я понял, почему тот человек в нее влюбился.
– Если тебе комфортнее в теле прежней Алмы, я не против.
Она покачала головой.
– Ну уж нет, хотел такую – получай. И вообще, в этой коже мне холодно, может, согреешь?
Как-то мне попалась одна книжка с похожим сюжетом, который происходит сейчас, только я уж слишком раскраснелся, пока ее читал, и дабы Алма ее не увидела случайно – сжег.
Ее способность связывать слова была хороша, но не совершенна. Не будь я Рэном, понял бы ее чуть-чуть иначе.
– Хорошо, - голос предательски дрогнул.
Я достал из своих вещей теплую накидку, и, подойдя, накину ей на белые, хрупкие плечи. Нечаянно я коснулся ее руки, когда помогал надевать, и меня, честное слово, будто обожгло огнем. Только было не больно.
Затем, я усадил ее у огня, и на всякий случай, сел подальше.
– Теперь тебе должно быть теплее.
Она все еще не смотрела на меня, увлеченно рассматривая языки пламени, которые отражались в ее зрачках.
– И правда, теплее. Может, сядешь рядом? Такое ощущение, что ты меня боишься.
О, дорогая, все как раз наоборот.
Итак, я ее послушал и сел рядом.
Она переминала свои руки, смотря на колени, пока не сказала:
– Я пойду с тобой на праздник. Только… мне не в чем. Люди ведь как-то специально одеваются, да?
– Ханна сказала, что позаботится об этом, если ты согласишься. Завтра с утра пойдем к ней. А, разве ты раньше не была на человеческих праздниках?
– Меня никто не приглашал, - подул ветер, и прядь ее волос коснулась моей шеи, - а одной идти я не решалась.
– Боишься людей?
Еще бы. Я бы, после ее бывшего возлюбленного, вообще больше никогда не стремился к людям.
– В этом теле, - ее палец прошелся по вене на обратной стороне запястья, - я очень уязвима.
– Не бойся, - я поймал ее руку и спрятал в свои ладони, - пока я с тобой, тебя никто не тронет.
На ее лице заиграла усмешка.
– Никогда не думала, что ты будешь защищать меня, маленький человек.
Я крепко сжал ее ладонь, которая становилась все теплее.
– Сейчас ты еще меньше меня Алма, так что не зазнавайся.
Она только улыбнулась, ничего не ответив.
А меня ждала мучительная ночь рядом с ней, во время которой я не сомкнул глазу, боясь, что она вот-то исчезнет с соседнего покрывала, или снова превратиться в чудовища. Ей богу, до рассвета я наблюдал за ней. За каждой прядью, за каждым изгибом тела, дыханием, дрожанием ресниц. Только под утро она съежилась, и мне пришлось накрыть ее еще одним одеялом. А пока я это делал, осторожно коснулся губами ее щеки.
Я отомстил.
9. Мой мир – твой мир.
Утром, не совершая привычный облет, Алма встала (я к этому времени уже успел подогреть остатки мяса и натушить овощей)
– А человеком еда кажется вкуснее. Я уже и забыла, - заявила она, опустошая тарелку.
Я чувствовал себя ужасно из-за бессонной ночи. Как только я засыпал, мне снились кошмары, от которых я просыпался в холодном поту и судорожно искал в свете костра Алму.
Вот она, - убеждался я, глядя напротив себя, - спит.
Затем мы оделись, ну, точнее я, потому что у нее почти ничего не было кроме той полупрозрачной накидки.
– Почему я не могу идти в ней? – возмущалась она, натягивая мою рубаху, которая была ей немного велика.
– Потому что, - мой нож упал в маленькую кожаную сумку (на случай если Грегори меня взбесит), - голыми люди по улице не ходят, если ты замечала за свою тысячу лет.
– Так я и не голая.
– Ага, но все видно. Короче, спросишь у Ханны про женскую моду, я в этом не разбираюсь. Просто прикройся пока этим и все.
Обижено надув губы, Алма закуталась еще сильнее, и, выходя, сказала:
– Какай-то ты нервный стал. Тебе надо больше находиться на свежем воздухе.
Спустя час, мы были дома у Ханны, смотря, как она радостно хлопочет над Алмой.
– Какая ты красавица! – мой монстр только краснел, - у нас тут и нет девушек с такой внешностью. Сегодня ты будешь просто неотразима.
Да и вообще, была очень счастлива. Что не скажешь обо мне.
Напротив, за столом, сидел бородатый, грозного вида моряк, кучерявый, крепкий, но пил чай из кружки с цветочком. Да-а-а, на такой мой нож не хватит. Из-под широких бровей он изредка поглядывал на меня, но в основном его внимание привлекала стройная, гибкая и легкая семнадцатилетняя девушка, приходящаяся мне сестрой. Бесит. Почему он так на нее смотрит? Что он от нее хочет?
– Рэн! – вдруг разозлилась она, встав в позу «руки в боки», - Что вы тут еще делаете? Все, эти два часа – этот дом – женская территория. Идите, прогуляйтесь.
Из-за двери в соседнюю комнату робко выглядывала Алма, напоследок помахав мне рукой.
Замечательно. Теперь мы наедине.
Однажды я поинтересовался у Ханны, не способ ли избавить от одиночества этот Грегори:
– Пойми, сейчас ты выйдешь за него, просто для статуса, а потом хлебнешь горя.
На этот раз она не взбесилась, когда я, начал подвергать его любовь сомнению, как обычно:
– Ты не поверишь мне, пока сам с ним не поговоришь. Он не такой, правда. Я люблю его. Он как Алма для тебя. Может он и на вид страшен, но никогда меня не обидит.
Тогда я ей не сказал, что она человека пополам за секунду перекусывает.
И вот, мы сидим в таверне.
– Заказать тебе что-нибудь? – впервые он заговорил со мной своим низким голосом. И как она в него влюбилась? Рядом с ним я чувствую себя мальчишкой.
– Я не взял с собой монеты.
– Ничего, - Грегори достал из кармана приличный мешочек, - на пиво двоим хватит.