Анархист

Елена вела автомобиль, лишь автоматически соблюдая правила. Голова рассуждала логически, а сердце требовала действий. Чем бы ни занимался сейчас Вадим, застать его дома вероятнее всего поздно вечером. К тому же днем не определить по окнам есть ли кто в квартире. Но ждать было невозможно.

Район, в котором жил Вадим, почти не изменился, разве что деревьев стало меньше. Судзуки остался на дороге, Елена прошла во двор. Как будто перенеслась на два десятилетия назад. Ограда детского сада красилась в тот же салатовый цвет, на ту же высоту пострижен кустарник, шум ребятни. Дыхание участилось, Елена остановилась, пытаясь справиться с головокружением. Прошлое осталось в другой жизни, нельзя пускать призраков в настоящее. Логинова несколько раз глубоко вдохнула. Глаза отметили приметы современности: хрущевка сплошь в стеклопакетах, блестят порошковой краской двери подъездов. Конечно же оборудованных домофонами. Дыхание пришло в норму, светлый цвет волос никогда не мешал Елене думать. Почти никогда. Она набрала номер квартиры, расположенной этажом выше.

– Кто?

Голос молодой женщины.

– Алло, здравствуйте, - придав тембру деловитости, ответила Логинова, - это из пенсионного фонда, сверка.

Пиликнул домофон, Елена проникла в подъезд.

Дверь в квартиру № как дверь банковского сейфа. Такие уже давно не ставят. Елена прислушалась, толком ничего не разобрала. Позвонила и шагнула назад. Узнает ли ее Вадим? Узнает! По голосу точно узнает, только бы отозвался.

За дверью шорохнулось, глазок просветлел и снова стал темным, Елена несмело улыбнулась.

– Кто там?

Женский голос, показалось даже с акцентом. Улыбка сползла с лица. Логинова даже разозлилась на себя — с чего это она решила, что Вадим живет один?

– Здравствуйте, Вадим дома?

Елена услышала бормотание за дверью, через несколько секунд:

– Вам кого?

– Позовите Вадима, пожалуйста.

– Такой не живет здесь.
– теперь акцент был явный и, без сомнения, восточный.

Глазок снова на мгновенье блеснул, пока не закрылась внутренняя дверь.

Елена забарабанила кулачком по двери — просто так она не уйдет. И едва успела отскочить. Дверь распахнулась, Логинову обдал чесночный дух. На пороге образовалось пузо, обтянутое несвежей майкой, из которой курчавились черные с проседью волосы.

– Чего стучишь, а?

Елена подняла взгляд, на нее двумя черносливами таращился кавказец. Он буквально облапал взглядом и уже спокойней спросил:

– Кого ищешь, девушка?

Говорил чисто, даже слово «девушка» произнес без акцента, но уж больно плотоядно улыбнулся, как бастурму увидел.

– Мне нужен Вадим Нестеров, - Логинова старалась говорить спокойно и по-деловому, - он жил по этому адресу.

– Не знаю, девушка, я квартиру через риэлторов купил, под Новый год въехал. А у кого покупал, у какого Нестерова-Шместерова, не знаю — деньги отдал, документы получил.

Елена опустила взгляд, в носу защипало. Ехала сюда, не очень-то и надеялась сразу увидеть человека, перевернувшего ее жизнь, но сейчас от надежды оставался пепел, а огонь будет пожирать ее сына.

Вдруг пузо двинулось на нее. Елена отступила, кавказец закрыл за собой дверь.

– А знаешь, красавица, - вкрадчиво начал восточный человек, - ты мне телефон дай, я узнаю чего, сразу позвоню.

Елена подняла голову, у кавказца разве что слюни не текли.

– Найдем твоего Шместерова! У Гургена знаешь какие связи!
– сверкал глазами надо полагать Гурген.

– А через какую фирму вы квартиру покупали?

– А тебя как зовут, красавица?
– Гурген продолжал пускать слюни.

– Наташа.
– подлила масла в огонь Логинова.

– Ай, Наташа, Наташа!
– Гурген закатил глаза, у него даже акцент появился.
– Подзабыл я, Наташа, подзабыл! Но, - кавказец еще чуть придвинулся, - могу вспомнить. Давай в ресторан тебя приглашу, поедим, потанцуем, и я сразу вспомню!

Елену уже мутило от смеси пота и чеснока, помощь пришла откуда не ждали. За спиной Гургена открылась дверь, Логиновой показалось, кто-то включил циркулярную пилу под аккомпанемент полицейской сирены. Гурген одновременно подпрыгнул и вжал голову в плечи. Он развернулся, предоставив «Наташе» узреть источник звука. Верещала на своем языке смуглая дама в пестром халате. «Кто там» и «вам кого» звучали гораздо приятнее. Дама сверкала глазами, метала молнии и на Гургена и на Елену. Кавказец рявкнул, теперь очередь вздрагивать пришла обеим дамам. Елена поспешила оставить горячую чету, протиснулась боком на лестницу и застучала каблучками к выходу. Уже между первым и вторым этажом она услышала:

– Эй, Наташа! Фирма «Квартирник» называется!

Снова немного визга и сирены, гортанных звуков, «Наташа» нажала светящуюся кнопку, выбежала из подъезда.

Логинова вела автомобиль и думала что делать. Кто виноват установлено с точностью 99 процентов, только что с того! Все оказывается сложнее, чем она предполагала. «Значит, - решила Елена Валерьевна, - розыском должен заняться обученный такому делу человек».

5

Солнце умерило пыл, ветерок задувал в открытые окна, в кресле Фольксвагена удобно, спина не затекает. Махно наблюдал за зданием УВД. Время от времени прикладывал к глазам бинокль.

Сразу после того, как научился пользоваться интернетом, забил в поисковую строку название города, фамилию Мокшанцев и аббревиатуру УВД. Сразу нашел искомое лицо. Мокшанцев теперь полковник, начальник отдела. Карьера не самая великая, но не всем же быть генералами. Самое главное, служит до сих пор и место службы определено. Теперь оставалось установить время убытия, маршруты передвижения, место жительства.

До крыльца УВД далеко, метров восемьсот, ближе не подъедешь. Здание огорожено, на выезде шлагбаум под камерами, будка со старых времен, сейчас в ней никого не наблюдалось. Полицейские проходили через калитку. При желании попасть в здание УВД не составило бы труда, но Махно преследовал другую цель.

К крыльцу подъехал белый форд с синей полосой. Из дверей здания вышел человек в форме. Махно поднес бинокль к глазам.

– Ну здравствуй, сука! Ради тебя...

У Махно потемнело в глазах, он провалился во времени...

Махно сидел в камере в грязной ментовской рубашке и длинных брюках, на ногах растоптанные ботинки без шнурков. Рубашку, рвущуюся в плечах, заправил в брюки, чтобы те меньше спадали. И брюки и рубашка в пятнах машинного масла. «У милиционера-водителя одолжили», понял Вадим. Свою одежду пришлось снять. Опера уложили ее в мешок и опечатали. После этого мордатый опер, хватая потной пятерней за каждый палец, состриг ногти, другой протер ладони мокрой ватой. Возмущался при этом: «Вот на хрена? Он же в перчатках был!» Мордатый бубнил: «Начальство приказало!»

Потом мордатый отвел в КПЗ.

– Отдыхай пока, раз в молчанку решил играть.

Толкнул в камеру и добавил:

– Недолго осталось, сейчас начальство приедет, запоешь.

Примерно через полчаса в вонючую камеру два на полтора метра втолкнули еще одного задержанного — худого длинноносого мужика. Судорожными движениями мужик напоминал состарившегося, разболтанного в сочленениях Буратино.

– За что задержали, волки позорные!
– брызгал слюнями Буратино, упираясь в решетку. Пинок в зад сломал сопротивление, Буратино упал на скамью рядом с Вадимом.