Ангел

При этом он испытал боль настолько мучительную, что рухнул бы на колени, не будь он связан.

Второй удар пришел прежде, чем он успел оправиться от первого.

– Понимаешь, почему эта штука используется для допросов?

– Да, - закричал Микаэль, когда третий удар опустился на тело.

Боль словно нож прошлась по ногам и поднялась к животу. Агония была настолько острой, что он мог почувствовать где именно Нора наносила каждый удар. Идеальное расстояние, в дюйме друг от друга.

Третий чувствовался, словно порез ножа на коже.

Четвертый и пятый он даже не ощутил.

Но шестой опустился диагонально на предыдущие пять, и звук, который сорвался с его губ звучал чужеродным, странным, будто крик раненого животного, а не человека.

Микаэль обмяк в оковах, едва понимая, что происходит. Когда Нора развязала его руки, они упали мертвым грузом по сторонам. Она расстегнула кандалы на ногах, но парень и не заметил.

Нора вжалась своим телом в его раненую спину.

– Хороший мальчик, - прошептала она.
– Я очень горжусь тобой.

Гордится им? Когда в последний раз кто-то говорил, что гордится им? Если бы Нора захотела выпороть его тростью снова, он ответил бы "Да, мэм".

Отступив, Сатерлин села в большое кожаное кресле, и щелкнув пальцами, указала на пол у ее ног. Микаэль скорее подплыл к ней, чем подошел. Его наполнило приятное ощущение пустоты. Острая боль в спине и бедрах сменилась слабо пульсирующей. Когда он склонился на коленях у ног Норы, то почти надеялся, что она позволит ему свернуться калачиком и уснуть.

– Ты проделал хорошую работу, Ангел, поэтому я дам тебе награду. Ну, на самом деле мы оба будем награждены.

Немного сместившись в кресле, Нора закинула обе ноги на подлокотники, открывая себя. Под короткой, обтягивающей юбкой на ней абсолютно ничего не было.

– Мне нужно говорить тебе, что делать?
– спросила Нора.

Микаэль облизал внезапно пересохшие губы.

– Отличное начало, - сказала она.

С бешено колотящимся сердцем Микаэль положил руки на внутреннюю поверхность ее бедер и поднес к ней свой рот. Он мечтал сделать это с Норой, прислуживать ей в сексе. И теперь чувствовал ее набухший клитор своим языком. Он зажал между губами серебряное колечко-пирсинг, поднял пальцы и скользнул двумя внутрь нее. Он понятия не имел, что делал. За исключением нескольких дурацких неловких поцелуев и объятий, он никогда не занимался сексом ни с кем, кроме Норы. У него был нулевой опыт орального секса и один лишь энтузиазм. Слушая ее рваное дыхание, он понимал, что энтузиазм сработал.

Нора была такой влажной и теплой на пальцах, сладкой на вкус. Как Отец С мог устоять против такой женщины, ожидающей его в приходе?

Микаэль толкнулся языком глубоко в нее, и ее бедра поднялись с кресла.

– Стоп, - приказала Нора, и Микаэль оторвался, вытирая губы тыльной стороной ладони.
– На кровать. Сейчас же.

Он помнил указания Норы и двигался медленно, не торопясь. Встав на колени на кровати, Микаэль подождал, пока Нора подойдет и толкнет его на спину. Она схватила его за руки и подняла над головой. Соединив друг с другом манжеты на его запястьях, она, используя карабин с фиксатором, подцепила скованные запястья, и прицепила их к решетке кровати.

– Колени вверх, - сказала она.
– Раздвинь ноги.

Именно тогда Микаэль заметил тюбик смазки в ее руке.

– Прости, - сказала Нора.
– Мне просто немного любопытно. Некоторые мужчины любят это. Некоторые ненавидят. Некоторые равнодушны. Это не важно. Главное, ты должен быть честным и сказать мне нравится тебе это или нет. Скажи «да, мэм», если понимаешь меня.

– Да, мэм, - сказал Микаэль, его руки онемели от волнения.

Он не знал, что она собиралась сделать с ним, но если в этом участвовала смазка, наверное, это было замечательной идеей.

Она растерла жидкость между двумя пальцами правой руки, и левой рукой широко раздвинула его колени.

– Дыши мелкими вдохами, закрой глаза, - сказала Нора.
– Это будет не больно, но покажется странным на первый взгляд.

Микаэль кивнул и послушно закрыл глаза. Он чувствовал пальцы Норы на себе. Если бы у него остались хоть остатки стыда или гордости, он бы умер от того, насколько возбужден был в это момент. Парень резко вдохнул, чувствуя, как холодный, мокрый палец Норы осторожно и так нежно скользнул внутрь него.

– Хорошо?
– спросила она.

– Да, мэм.

Она толкнулась сильнее и глубже. Микаэль боролся с желанием сжаться и вытолкнуть ее.

– Теперь ты знаешь, что чувствуют женщины каждый раз, когда в них входят, - сказала Нора.
– Нравится?

– Это... сильно.

– Отличное слово. Будет еще сильнее. Готов?

Микаэль кивнул.

Нора скользнула глубже, и Микаэль почувствовал, как ее палец дотрагивается до тугого узелка внутри него. Она осторожно потерла его, и спина Микаэля выгнулась на кровати, будто его пронзила молния наслаждения.

– О, Боже, - подумал он, но не был уверен, действительно ли сказал что-то вслух.

– Приму это как да, тебе нравится это. Да?

Микаэль сглотнул и выдохнул.

– Да, мэм.

Ощущение ее пальца внутри заставляло каждую мышцу в теле завязаться в узел. Пятки вдавились в кровать, и парень задыхался, как будто только что пробежал милю.

Смутно издалека он услышал, как Нора смеется, продолжая гладить его.

– Рожден быть нижним, - вздохнула она.
– Не могу дождаться, чтобы помучить Гриффина этой новостью.

При упоминании имени Гриффина Микаэль сильнее зажмурился. Нора сказала, что Гриффин был бисексуалом. Он был с мужчинами... занимался сексом. Даже, может быть, делал это с другими парнями. Или еще больше. Без предупреждения в его уме появился образ Гриффина над ним с глазами, полузакрытыми от желания, сильное мускулистое тело прижимается к тонкому телу Микаэля... нога Микаэля на спине Гриффина, рука Гриффина в его волосах, губы Гриффина на его горле, и Гриффин... Гриффин внутри него. И не только его пальцы.

– Кончи, Ангел, - он услышал приказ Норы, и ее рот опустился на его член. Микаэль выгнулся еще раз, упираясь ногами в кровать, и кончил с отчаянными рваными вдохами, грудь вздымалась, мышцы рук напряглись.

Нора вытащила из него пальцы. Медленно Микаэль открыл глаза и увидел его связанные запястья, темные кожаные манжеты против его бледной кожи. Если бы только он мог остаться здесь навсегда, скованным и в безопасности, и ему никогда не придется видеть шрамы на запястьях снова.

Когда Микаэль пришел в себя, то почувствовал, что Нора снова начинает поглаживать его. После оргазма ее прикосновения казались почти болезненными, но это была хорошая боль, боль, которая заставила его напрячься.